Когда она уставилась на его клыки, ее запах приобрел темные, эротичные нотки.

Триумф опалил его вены, и Рив прорычал:

– Займись мной.

Последовала длинная пауза, в течение которой они были связаны невидимыми нитями жара и томления. Но потом она сжала губы.

– Ни за что на свете, но я измерю твою температуру, потому что должна это сделать.

Она затолкала термометр в его рот, и ему пришлось стиснуть зубы, чтобы градусник не угодил в одну из миндалин.

Но это было нормально. Даже если он не мог получить Элену, он все же возбудил ее. И это – больше, чем он заслуживал.

Раздался сигнал, пауза, опять сигнал.

– Сто девять, – сказала она, отступив назад, затем сняла пластиковую упаковку и выбросила ее в корзину. – Хэйверс придет к тебе так скоро, как сможет.

Дверь захлопнулась за ней как жесткое «катись к дьяволу».

Черт, а она горяча.

Рив нахмурился, это сексуальное притяжение напомнило ему о том, о чем он не любил думать.

Точнее, о ком."

"Его эрекция мгновенно обмякла, когда он осознал, что уже была ночь понедельника. И значит, завтра вторник. Первый вторник последнего месяца в этом году.

Симпат в нем затрепетал, несмотря на то, что каждый дюйм его кожи напрягся, будто его карманы ломились от пауков.

Завтрашней ночью состоится свидание с шантажисткой. Господи, как мог так быстро наступить следующий месяц? Казалось, Рив не успевает оглянуться, как снова наступает первый вторник месяца, и он едет на север штата, в ту проклятую богом хибару, для очередного заказного представления.

Сутенер превращается в шлюху.

Силовые игры, острые грани и животный секс были валютой встреч с его шантажисткой, основой их «любовной» жизни последние двадцать пять лет. Сплошная грязь, обман, зло и деградация, и Рив шел на это, снова и снова, чтобы держать свою тайну в секрете.

А также потому, что его темная сторона балдела от этого. Это была Любовь по-симпатски, единственное время, когда он мог быть тем, кем являлся, не сдерживаясь, обретая свой кусочек ужасной свободы. В конце концов, сколько бы он не накачивал себя лекарствами, притворяясь нормальным, он был в плену наследия покойного отца, злой крови в своих венах. Невозможно спорить с ДНК, и хотя он был полукровкой, пожиратель грехов доминировал в нем.

Так что, когда дело касалось достойной женщины, вроде Элены, его удел – находиться по ту сторону окна, жестко прижавшись к стеклу носом, жадно протягивая руки, но никогда не приближаясь даже на расстояние вытянутой руки. Так было справедливо по отношению к ней. В отличие от его шантажистки, Элена не заслужила того, что он подавал к столу.

Моральные правила, которым он научил себя, подсказывали, что так, по крайней мере, было правильно.

Ага. Ура! Давай, вперед!

Следующий раз он наколет себе нимб над головой.