Один за другим Диланы уходили в свои разные миры.

Он стоял у дверей, изучая каждого выходящего, оглядывая его с ног до головы, словно определяя идеального Дилана для следующего идеального преступления.

Я ринулся к нему, с криками прокладывая себе дорогу сквозь людскую массу, преградившую мне путь. Он увидел мое приближение, но не предпринял никаких попыток бежать. Он наблюдал за мной со стоическим злобным любопытством – волк, озадаченный нападением собаки. Я подходил все ближе и ближе. Мне не было никакого дела до тех, кто был вокруг. Я толкался, лягался, размахивал кулаками, прокладывая себе дорогу, словно первопроходец, валящий в густой чаще одно дерево за другим.

Когда я находился от него всего в шести шагах, нас разделяли лишь несколько человек, все произошло практически мгновенно.

Один из Диланов Моранов подошел к стеклянным дверям. Этот Дилан был очень похож на меня: та же стрижка, тот же блейзер, словно он приходил в музей, чтобы встретиться с Эдгаром перед «Полуночниками», а теперь возвращался обратно в гостиницу «Ласаль плаза». Единственным отличием между нами, которое я заметил, когда он поднял руку, чтобы открыть дверь, было то, что у него на правой руке не было перстня. Я же постоянно носил перстень, подаренный мне в школе Роско, после аварии, в которой он погиб.

Мне захотелось узнать, где разошлись наши пути.

Где он свернул с того жизненного пути, по которому шел я.

Но у меня не было времени думать об этом. Дверь открылась, и внутрь ворвалась волна свежего воздуха, принесшая шум города. Где-то там был Чикаго. Дилан без перстня Роско исчез в белом сиянии, и в это самое мгновение Дилан в кожаной куртке подмигнул мне и переступил порог следом за ним.

«Что бы ты ни делал, не позволяй ему следовать за собой».

Дверь за двумя Диланами начала закрываться. Каким-то образом я осознал, что, когда дверь закроется, мир за ней окажется навсегда отрезан от меня – лишь одна вселенная из многих мириад, и я больше никогда не смогу ее найти.

Рванув, я пересек разделявшее нас пространство и оттолкнулся ногами, поднимаясь в отчаянном прыжке. Мое тело влетело в дверь в то самое мгновение, когда она закрылась, и свет вокруг меня стал ярче и жарче, словно я несся навстречу солнцу.

Затем не осталось ничего. Никакого города. Никакого Чикаго.

Я услышал эти слова сквозь туман в голове, но мне не хотелось просыпаться. Я застрял в сновидениях.

– Эй, приятель, просыпайся, вставай. Здесь спать нельзя!

Я медленно моргнул, продирая глаза, и попытался сфокусировать взгляд. Постепенно мои органы чувств подключились к сознанию. Я лежал на спине, на улице, высоко в небе сияло летнее солнце. Где-то поблизости слышались крики чаек и голоса детей.