Используя телефон в качестве фонарика, я пошел по середине дороги. Асфальт был покрыт паутиной трещин, под ногами хрустели раскрошившиеся кусочки. Там, где слой асфальта полностью отвалился, была видна рыжая брусчатка. Над головой густые кроны деревьев нависали над железнодорожным мостом. Бетонные опоры были покрыты лентами плюща и зеленым мхом.

С низких сводов тоннеля стекала бурая вода. Поперечные балки соединялись полукруглыми арками, белая краска на них почти полностью облупилась. Я был здесь не один. Вместе со мной здесь находились ночные обитатели, и я ощутил на себе взгляды десятка пар глаз.

В воздухе висел запах «травки», настолько сильный, что у меня закружилась голова. Вдоль стены сплошным рядом сгрудились старые одеяла, спальные мешки и палатки. Бродячая кошка обнюхивала горы мусора в поисках съестного и крыс. Неподалеку от меня кто-то не переставая разговаривал с собой, нанизывая на цепочку последовательности слов, не имевших смысла. Слышался плеск струи мочи на стену.

Я остановился рядом с парнем лет двадцати, возбужденно прыгающим через скакалку под одной из арок. Стук скакалки о бетон гулко разносился под сводами тоннеля.

Дождавшись, когда парень остановится, я подошел к нему. В качестве стимула я достал из бумажника десятидолларовую бумажку.

– Я ищу Еву Брайер. Ты ее здесь не видел?

– Кто хочет это знать?

– Я друг Роско. Роско Тейта из церкви.

– Да, Роско все знают. Зачем тебе нужна Ева?

– Мне нужно поговорить с ней.

Парень презрительно усмехнулся:

– Поговорить, да? Многие хотят поговорить с Евой. Лучше выкладывай начистоту, зачем она тебе понадобилась.

– Клянусь. Только поговорить. Ты знаешь, где она?

– Да, конечно.

В паре кварталов отсюда. В переулке за кладбищем. Она там совершает свои прогулки.

– Совершает прогулки?

– Так она это называет. Дурдом какой-то. Когда Ева отправляется гулять, она исчезает.

Я вложил ему в руку десятку. Парень снял бейсболку, положил купюру себе на голову и нахлобучил бейсболку обратно. После чего снова принялся за скакалку.

С противоположной стороны тоннеля окна почти у всех домов были зарешечены. Я прошел мимо двух круглосуточных баров и нескольких пустых витрин. Через два квартала я нашел кладбище, защищенное от расхитителей могил железобетонными стенами с колючей проволокой сверху.

Вдоль кладбищенской стены проходил узкий переулок, и я направился в темноту, ногой отбрасывая в сторону мусор. В маленьком дворике позади одного из зданий я увидел на вытоптанной траве женщину, приютившуюся на одеяле.

Я посветил ей в лицо.

Это была Ева Брайер, но очень отличающаяся от той, которую я знал. Она была в грязной серой толстовке и без штанов, в одном обтрепанном бордовом нижнем белье. Ее длинные ноги были покрыты ссадинами.