– О господи, Тай…

Я опустился на корточки на мокром полу, прижимая Тай к себе. Вокруг меня капала и плескалась вода. Поцеловав Тай в лоб, я осторожно прикрыл ей рукой рот и пальцами закрыл глаза. Вид у нее стал умиротворенным, но меня захватила буря. Я пытался понять, что произошло. Мне потребовалось какое-то время, чтобы понять, что Тай убили.

Кто-то схватил ее и оттащил сюда, открыл кран и удерживал ее под водой, пока она не захлебнулась.

Я услышал за спиной шаги. Тело Тай выскользнуло у меня из рук, и я резко обернулся. Я попытался быстро подняться на ноги на мокром полу, но не успел.

Дилан Моран смотрел на меня сверху вниз, скривив рот в жестокой усмешке, его голубые глаза были неумолимы, словно штормовой океан. Кожаная куртка на нем промокла насквозь – это Тай облила его, борясь за свою жизнь. В руке он держал грязно-красный кирпич, который принес со двора. Прежде чем я успел вскочить на ноги и вцепиться руками ему в горло, он обрушил кирпич мне на висок. Я увидел момент удара, услышал свист рассекаемого воздуха. Я попытался увернуться, но мне не хватило ловкости.

Раскаленная добела боль взорвалась у меня в черепной коробке подобно фейерверку, и я провалился в небытие.

Я очнулся от невыносимой головной боли; во рту стоял солоноватый привкус крови. Я заморгал, открывая глаза. Сначала я увидел лишь медленно вращающийся под потолком вентилятор, издающий негромкий шум. Затем, повернув голову, я понял, что лежу на кровати. Попытавшись пошевелиться, я обнаружил, что связан, распростерт на кровати, запястья и щиколотки крепко привязаны к четырем углам шелковыми галстуками.

Ночь еще не наступила, однако в комнате было темно.

Плотные шторы были опущены. В глубоких тенях я с трудом различил кухонный табурет, поставленный в угол. На нем кто-то сидел. Темная фигура наблюдала за мной. Я слышал ее дыхание и шорох одежды, когда она двигалась. Мой двойник увидел, что я очнулся. Чиркнула спичка, крошечный огонек озарил его руки. Я почувствовал едкий запах табачного дыма.

– Привет, Дилан! – сказал мой двойник.

Поднявшись с табурета, он подошел к кровати и склонился надо мной. Я словно заглянул в черное зеркало, увидел лицо, в точности похожее на мое собственное.

Двойник поднял воротник кожаной куртки моего отца, отчего его шея оказалась словно обрамлена вороньими крыльями. Под курткой на нем была надета рубашка оливкового цвета без воротника, незаправленная и кое-как застегнутая не на все пуговицы. Его темные волосы были всклокочены, и он не брился уже несколько дней. Выпирающие скулы казались такими острыми, что о них можно было порезаться. В физическом отношении он был абсолютно таким же, как я, но мы с ним были двумя разными людьми.