Развалился в кресле, смотрит на меня молча, буравит своим нечитаемым страшным взглядом. А потом бросил одно слово, как выстрелил: «Раздевайся!»

Она резко втянула воздух. Замолчала, справляясь с нервами и успокаиваясь. Выдохнула и продолжила, посмотрев на Алису:

– А у меня как будто перемкнуло что-то в мозгу, словно, не знаю… затмение какое-то нашло. Покрутила головой и говорю ему: «Нет». Он так удивился, даже на морде его удивление отразилось. Говорит: «Ты серьезно?» – даже с каким-то сочувствием в голосе. Или мне со страху так показалось. А я ему объясняю, чуть не плача: «Я не могу, понимаете?» – «Девственница, что ли?» – спрашивает.

Я покивала. Он поразглядывал меня с интересом и снова приказывает: «Раздевайся». А я только головой кручу – нет. А он хмыкнул так издевательски и поднялся из кресла. Огромный, страшный…

Она снова замолчала. Посмотрела в окно, справляясь с эмоциями.

Алисе даже представлять не хотелось, что бы было с ней, попади она в подобный переплет, и как бы она повела себя, окажись в такой ситуации.

Тьфу-тьфу-тьфу – да не дай бог! Пронеси и помилуй!

– Ему был сорок один тогда, – вернувшись в разговор, продолжила Жанна, – мне семнадцать.

И я на самом деле была совершенно невинной девушкой. Он меня не бил, нет, но после того, что он со мной сделал, я не могла встать с кровати два дня. Кто-то приходил, ухаживал за мной, кормил и водил в туалет, а на меня от боли и ужаса нашло какое-то отупение, словно сознание отключилось. На третий день принесли одежду взамен той, что он порвал, помогли одеться, посадили в машину и отвезли к гинекологу. Та меня осмотрела, сделала какие-то процедуры и уколы, прописала болеутоляющие, а я все без участия, просто терпела боль молча. От нее меня отвезли на какую-то квартиру. Шикарная квартира с только что сделанным, модным тогда евроремонтом, упакована дорогой мебелью, видеотехникой, холодильник забит продуктами и деликатесами. И передали мне распоряжение этого животного: сидеть здесь и никуда не выходить. Нет, как только осталась одна, я сразу же словно включилась, начала размышлять, соображать и, понятное дело, хотела сбежать, только вопрос: куда и как? Десятый этаж, без балконов – одни окна, железная дверь на замке и никакого телефона. Подергалась, поплакала от безысходности, да и только…

Жанна тяжело вздохнула.

– Через два дня пришел Золотарёв. И все повторилось: раздеться я снова не смогла. И так продолжалось три месяца. Я говорю ему: меня наверняка ищут родители и преподаватели в институте, а он отвечает: ты отчислилась из института, а родители знают, что с тобой все в порядке. А спустя эти три месяца он привез меня в другую квартиру, ту самую, что вы купили, Алиса, и уведомил: «Теперь ты будешь жить здесь».