Алесса-Элиза громко, почти насмешливо фыркнула.

— Эрик, я тебя умоляю! Может, это действует на твоих одноразовых и недалёких подстилок, но я-то не слепая. Да и дур в прокуроры не берут. Думаешь, когда я проснулась утром, не заметила женской руки в квартире? Парные наборы чашек? Коллекционные статуэтки из муоранского стекла? Цветущий рододендрон на балконе?

— Ох, Вселенная, Лиз, это вообще не то, о чём ты подумала! Совершенно!

— Да? — На этот раз Алесса действительно развеселилась. — Всегда хотела стать судебным дознавателем. Дай подумаю вслух: девушка живёт в твоём доме и, судя по всему, — уже давно. В электронной рамке в соседней спальне загружены только твои фотографии…

М-да, давненько я не заходил в комнату Ленни.

— В нашу первую встречу ты сказал, что построил тот чудо-фонтан для некоей девушки… Очень красивый и романтичный жест, который стоит огромных денег. На что мне надо поспорить, что фонтан был для неё?

Я обречённо вздохнул и потёр подбородок.

— Для Шарлен, всё так. Но, повторюсь, это не то, о чём ты думаешь. Шарлен действительно живёт со мной около шести лет, я являюсь кем-то вроде её опекуна. Она пришла ко мне ещё совсем ребёнком, и ей требовалась помощь. Это долгая история. Она полумиттарка… как и ты. Фонтан — это всего лишь вода. При моём заработке я вполне мог себе его позволить. Мне хотелось, чтобы Ленни было комфортно в офисе… Она официально трудоустроена в «Вейсс Юро-Щит». Не надо искать двойного дна там, где его нет.

После моего объяснения Алесса перестала веселиться и даже удивлённо хмыкнула.

— Приятно слышать, что хоть о ком-то ты действительно позаботился. Конечно, если ты сейчас говоришь правду, а не снова лукавишь, как тогда, в суде, заявляя, что «мы спали вместе».

Я бросил злой взгляд на Алессу-Элизу. Она старалась выглядеть непоколебимой и спокойной. Я нутром чуял, что вся эта ситуация её задела… и не относится она ко мне так, как заявляет, будто готова разбежаться и остаток жизни больше меня не видеть. Ну не может же она действительно этого хотеть?! Или может?

Логика подсказывала, что когда человек безразличен, за ним не наблюдают издалека, а Алесса-Элиза в курсе даже тех подробностей, что меня держали в изоляторе. Определённо, она ко мне неравнодушна. Обижена — да, не верит — тоже да, но стоит вспомнить прошедшую ночь, и я готов отдать на хвост на отсечение, что она все эти годы думала обо мне. Или я снова занимаюсь самовнушением? Вдруг у неё всё-таки кто-то есть, а интерес объяснялся обыкновенным любопытством? В конце концов, я предложил ей беспроигрышный вариант с возвратом лицензии прокурора, а она почти сразу же отвергла предложение.

— Если Шарлен подтвердит, что всё обстоит именно так, как я рассказываю, ты мне поверишь? — неожиданно для себя спросил пассажирку.