Онгаш ушел, сильно хлопнув дверью.

— Тебе тоже пора идти, Долан, — потребовал Бергяс, беря в руки и вновь пряча оружие. — Говорить нам с тобой не о чем!

— Ты так думаешь? — усмехнулся Долан, усаживаясь на ближний к кровати стул.

— Зачем мне об этом думать? Наши дорожки давно разошлись.

Долан обиженно и с вызовом уставился на Бергяса.

— Дорожки разводят людей и сводят опять. Как видишь, свела, такая узкая, что не разминуться.

— Онгаш! — позвал Бергяс с надрывом, вглядываясь в темное, дышащее прохладой окно. — Найди Сяяхлю!

— Не спеши звать жену, Бергяс! У меня к тебе мужской разговор… — не дождавшись ответа, Долан начал говорить торопливо: — После смерти самого главного, в Москве и Питере пошла потасовка за власть.

Во многих губерниях люди нашего сословия, имущие крестьяне, поднимают голову, готовятся к восстанию. Оттуда идут сигналы: и нам пора путать по ногам и рукам здешние совдепы… Голод на нашей стороне, голод посильнее штыков и сабель… Но пуля и сабля тоже потребуются. В драке, сам знаешь, и палка пригодится.

— Слаб я, как видишь, отмахал кулаками, — Бергяс вздохнул, укладываясь навзничь.

— Не руки твои нужны, Бергяс. Ты в другом посильнее любого из молодых.

— Говори скорее, чего вы от меня хотите?.. И уходи, Долан!.. Сяяхля вот-вот придет.

Долан явно горячился:

— Я уйду, но придут другие! И спросят, когда вышвырнут из степи эту Советскую власть: «Ну, а ты, Бергяс, чем помог в борьбе с красными?»

— Чего ты от меня хочешь? — в свою очередь возмущенно вскрикнул Бергяс. — Я прямо об этом спрашиваю, и отвечай прямо, не агитируй меня!

— Мы подобрали надежных людей, — принизив голос и озираясь на дверь, принялся выкладывать свой замысел Долан.

 — В окрестностях улуса полуэскадрон Озона Очаева, а в Бого-Цохурах с весны накапливается большая группа Цабирова… Все это под нашим глазом… Сейчас настала пора снабдить их оружием. Винтовки есть, но одними винтовками много не настреляешь. Пулеметы нам обещали из-за границы. А за них полагается платить… И лошади понадобятся в запас: на одного всадника — три… Лошади сейчас, в бескормицу, недорого стоят, но все равно деньги нужны… Деньги нужны, Бергяс! — громко повторил Долан последнюю фразу, и то была главная цель, ради которой он пересек степь.

Длинная эта и довольно прочувствованная речь позднего гостя вызвала покамест лишь насмешку у Бергяса. Был он страшен лицом, особенно когда закрыл глаза, вместо них образовывались темные, глубокие впадины, будто у покойника. Но рассудок ему не отказывал.