Катя, всё будет хорошо! Потерпи, пожалуйста, потерпи… — кричал он ей, сжимая в своих объятиях.

— Я люблю тебя… и всегда буду любить… Передай им, что… я их тоже люблю…

— Ты скажешь сама, перестань! Не надо! Пожалуйста, не прощайся со мной! Я умоляю тебя, потерпи! — прижался он к её лбу и сильнее сжал холодную ладонь.

— Я так хотела… чтобы ты был счастлив… Ты был со мной… счастлив?

— Каждую минуту.

Он соврал. Вадим тратил минуты, часы и целые дни, пока злился на неё, пытался исправить её недостатки и отчитать за плохое поведение. Одёргивая её, надавливая посильнее, чтобы она подчинилась. Все его промахи в этот момент оголились раскалённым проводом, не выдерживающим напряжения.

Он держал её в руках, будто не пуская на ту сторону, куда она собиралась шагнуть. Животный страх сковал всё его тело, в том числе и язык, он не мог сказать ей на прощание, что любит её, не мог. Он не хотел с ней прощаться, но лишь одна она из них двоих понимала, к чему всё идет и ей нужно было сказать.

— Я всю свою жизнь… терпела… ждала… снова терпела… и снова ждала… тебя ждала… — еле слышно проговорила она. — Я была так счастлива… с тобой… всегда… и я счастлива сейчас… умереть в твоих объятиях… а не там… Прости меня… что оставляю тебя… ты любовь всей моей жизни… настоящая… я так тебя люблю… что нет слов… Мы ещё увидимся… я тебе обещаю… Великан… обещаю… Слышишь?

Она подарила ему последнюю улыбку на прощание, прежде чем её веки закрылись и потушили огонь, горевший в её глазах.

— Катя! Катя! — тряс её Вадим за плечо и кричал. — Вернись! Пожалуйста! Я прошу тебя! Вернись!

* * *Одинокий мужчина в пустом коридоре третий час сидел в коридоре, глядя на свои руки, на которых осталась её кровь. Всё вокруг перестало существовать, лишь её голос в его голове продолжал прощаться с ним навсегда, раз за разом, проговаривая одни и те же фразы и он не мог это остановить.

Люди в белых халатах забрали её, стоило ему войти в стеклянные двери больницы. Они ничего ему не обещали, а она пообещала, что они ещё встретятся, вот только не в этом мире. Он мог бы молиться, но понимал, что это лицемерие, он не верил, что кто-то его услышит и проявит милосердие, Вадим его не заслужил.

А она заслужила, быть счастливой, быть живой! Катя самое лучшее, что он видел в этом мире. Без неё ничего не имеет больше смысла, казалось ему в эту минуту слабости. Спустя четыре часа к нему подсел человек в черном.

— Где он? — охрипшим от долгого молчания спросил Вадим, не поворачивая головы.

— Забудь о нём, его больше нет.

У Вадима не осталось ни ярости, ни злости, не осталось ничего, кроме отчаяния, медленно заполнявшего его тело и мысли.

— У тебя родились два мальчика, — сообщил их дедушка. — Два двести и два триста, оба здоровы, без родовых травм.