— Будет сделано, через два дня прилечу, — ответил Филин.

* * *У Кати внутри появилось стойкое ощущение спокойствия, которое дарило непроходящую улыбку на её лице. Лёгкие малышей внутри неё сформированы. В случае преждевременных родов, они смогут дышать самостоятельно. К кесареву показаний не было. Катя была всё ближе и ближе к своей мечте. Вадим закончил ремонт детской, его кабинет окончательно переехал на второй этаж. В светлой новой комнате скоро должны были появиться кроватки и остальная мебель. Катя уже составила список для Великана, что нужно купить, пока она будет в роддоме, сумка для него уже была собрана.

Она улыбалась, осматривая детскую, в которой скоро будут раздаваться крики младенцев. Большие ладони обняли её за почти спелый арбуз и Великан положил голову ей на плечо, тяжело вздыхая.

— Уже скоро, Катя, совсем скоро.

— Ты готов стать отцом, Великан?

— Нет, к этому подготовиться нельзя, но книжку твою я прочитал. А ты готова?

— Н-н-нет, я очень боюсь.

Ей было тяжело говорить о своих страхах, она привыкла к тому, что стоит человеку узнать слабость другого человека, как он начинает ею пользоваться, но Катя всё равно говорила, надеясь, что высказанный страх исчезнет, как преданная свету тьма.

— Я боюсь, что со мной случится то же, что и со всеми мамами — мой мир сузится до одной точки и это будет ребенок. Я столько всего в жизни перепробовала, столько ещё нет, а все мои интересы станут чисто бытовым обслуживанием детей. Кем тогда я стану?

— Мамой, всё остальное может и подождать ненадолго, — поцеловал её Вадим. — Отправим их учиться подальше, в какой-нибудь Оксфорд, вот тогда заживём для себя!

Катя расхохоталась, оказалось, смех от страха тоже помогает.

Вечером, в общей постели, она продолжила делиться своими страхами, вместе бояться было веселее.

— Я чувствую себя запертой, в собственном теле. Оно будто не моё, не то, к которому я привыкла. Я знаю, что это временно и это пройдёт, но на мне останутся следы этой беременности. А вдруг я стану толстушкой и мне это понравится?

Вадиму казалось это таким пустяком, что он еле сдержался, чтобы не засмеяться, увидев, что Катя и правда сильно переживает по этому поводу.

— Придется мне тоже растолстеть тогда, чтоб мы вместе хорошо смотрелись. Ты же не против?

— Ты сейчас так успокоить меня пытаешься? Не выходит!

— Катя, я думаю, что когда у тебя на руках будут двое детей, тебе вообще будет всё равно, какого размера у тебя задница. По крайней мере на год, забьёшь на всё и это нормально.

— И для тебя будет нормально?"

"— Ну у меня как бы тоже будут двое детей на руках. Мне, думаю, тоже будет похрен до всего остального. Потом разберёмся, по ходу дела.

На том они и порешили, тогда Катя решилась на последнее и самое важное откровение.