Сегодня вы спокойно выращиваете виноградники на плодородной почве, который создал этот самый вулкан, а завтра вы уже бежите вниз по склону, спасаясь от лавы, бурлящей вокруг.

Была ещё слабая надежда, что её безумные скачки в настроении пройдут после родов, но то, что будет после пугало Вадима ещё больше. Признаваясь в этом сам себе, он раз за разом возвращал себя мысленно к тому времени, когда он сначала её не знал, потом с ней познакомился и они встречались, затем расстались, а потом чуть не потерял её насовсем. И раз за разом, прокручивая то, что он чувствовал в каждый из периодов их отношений, Вадим приходил к выводу — лучше как на вулкане и американских горках с ней, чем один без неё. Его решение было окончательным и бесповоротным,

— Твоя очередь выговориться, — вздохнул Вадим у её груди и погладил её живот.

Его так забавляло, как она называла их детей внутри неё — арбузные семечки от Великана.

— Мне нужно немного поспать, давай поспим, а потом поговорим. Обо всем и ни о чем, — тихо сказала она, целуя его в волосы. — Ой, Вадим, у тебя скоро будет эпидемия седых волос! Извини, такова цена брака со мной.

— А ты когда у нас рыжая опять станешь? Я всё жду, когда приду домой, а ты вернёшь свой натуральный цвет.

— Это и есть мой натуральный цвет, — сдавленно сказала Катя. — Я поседела в восемнадцать, вошла в больницу рыжей — вышла седой. Не люблю больницы, я всегда там что-то или кого-то теряю. Я красила волосы во все цвета радуги, а потом решила больше не прятаться, поэтому пепельный блонд — легче седину закрашивать.

Вадим сильнее зарылся лицом в её грудь, вот так, если разговаривать можно узнать много нового.

Зефирка, про которую все забыли, напомнила о себе громким «Мяу!», пытаясь залезть между ними в тепло.

— Зефирка, у нас тут любовь! Не до тебя! — проворчала Катя. — Это мой Великан! Иди на улицу — жди Кексика, будет и у тебя мужик!

Кошка улеглась рядом, растянувшись в изящном кошачьем прогибе. Вадим погладил её свободной рукой и вдруг задумался, высказав вслух свои мысли:

— А откуда она вообще взялась у меня во дворе? Глухой забор по периметру, негде пролезть под воротами.

— Забежала, наверное, когда машина во двор заезжала.

— Я бы заметил.

— Ну значит пришла как Кексик, он же как-то пролезает к тебе в крепость Великана.

— Я так его ни разу и не видел.

— Я тоже переживаю, вдруг заморозился. Давай поспим в тихий час, потом ещё поболтаем.

Они обнялись и затихли в объятиях друг друга. Близость между любимыми заканчивается, когда заканчиваются разговоры, а не секс, поняла Катя. Она хотела и того и другого, но ей было можно только одно. Как нибудь посидит на разговорной диете, подумала она, засыпая рядом с мужем, а его придётся не иначе как насиловать, чтобы удовлетворить.