Так вот я и спрашиваю, ты хоть понимаешь, насколько это было с твоей стороны жестоко? Из теплой постельки прямиком в ледяную прорубь.

Вадим отложил вилку, вытер губы салфеткой и тяжело вздохнул, разговор начался раньше, чем он рассчитывал.

— Когда мы были с тобой в театре, я и не думал с тобой расставаться, но на утро, такое решение казалось мне самым логичным.

— Почему? — нахмурилась Катя, вспоминая ту ночь.

— Ты снова устроила истерику, когда я в тебя кончил. Извини, что назвал это истерикой, для меня она такой казалась. Ты всего лишь защищала свои личные границы, я понимаю, а я хотел стереть эти границы в пыль. Мне хотелось, чтобы ты забеременела, чтобы ты была привязана ко мне хотя бы так. Когда я осознал это, я решил, что чувства к тебе разрушат нас обоих.

Катя дернула головой, чтобы посмотреть в окно, но там было только её отражение и закрытое снаружи окно, пришлось снова смотреть правде в глаза и Вадиму заодно.

— Мы с тобой о многом молчали, когда надо было обсуждать. Я злился, давил, но сам при этом ничего не делал. Мужчина должен вести женщину в отношениях за собой, а не наоборот, мне нужно было тебе сказать, что я хочу с тобой серьезных отношений, что я начал задумываться о семье и детях. Я промолчал, думал, простого «люблю» и «я хочу, чтобы ты переехала ко мне» будет выглядеть достаточно серьёзно. Надо было говорить по-другому, и тебе, Катя, надо было сказать, что с тобой случилось, с нами обоими случилось. Я бы тебя не оставил с этим наедине.

— И что бы ты сделал? — горько усмехнулась она, сглатывая порцию боли.

— Хотя бы о тебе позаботился.

— Я хотела с тобой расстаться после этого! — выпалила Катя. — Я поставила на себе крест, седьмой раз, сам понимаешь.

— Понимаю, Катя, теперь понимаю, — вздохнул Вадим, он достал из кармана телефон, включил медленную музыку погромче.

Великан поднялся во весь рост и протянул ей руку.

— Давай сделаем то, что никогда не делали.

— Ты же не танцуешь? — проворчала она, хватаясь за его руку ледяной ладонью.

— Ты сейчас научишь, — улыбнулся он.

Катя, в смешных красных носках, надетых на чулки, в бордовом платье с модного показа в Милане, со шмыгающим красным носом, который готов был вот-вот начать сопливить из-за слез, снова напомнила себе карикатуру женщины рядом с Вадимом, которой иногда себя чувствовала рядом с ним.

— Мне тоже ботинки снять? Да, лучше снять, ноги тебе отдавлю.

Так они оказались друг напротив друга, в пустом ресторане, в носках. Вадим начал действовать первым — обнял её одной рукой за талию, второй рукой взял за руку. Катя изображала из себя манекен, даже глазами не хлопала.

— Дальше что? Ты поведешь?

Она замотала головой, обняла его двумя руками за шею и уткнулась ему лбом в грудь.

— Щас, мне срочно поплакать надо.