Сергей, как заправский семьянин, задал уточняющие вопросы насчёт самочувствия своей будущей жены, поинтересовался делами падчерицы и передал ей пламенный привет, расспросил о положении дел в доме, где обитала его семья и распрощавшись в лучших традициях бразильских сериалов, скинул звонок. Он сел обратно и выглядел, как сдувшийся шарик, после тычка иголкой.

— Новостей нет? Что совсем никаких? — лениво поинтересовался Вадим. — И не будет, пока из Таси ребёнок не вылезет?

— Не борзей, Вадим, я не в настроении.

— Ты сказал её матери, чтобы она чёрное платье начинала отглаживать? Может у дочери взять, у неё много, — продолжал борзеть дальше зарвавшийся щенок.

Сергей поднял голову и впервые за этот день, встретился с мужчиной напротив взглядом. И только тогда по коже у Вадима побежали мерзкие мурашки страха, но боялся он не человека, а то, кем он стал. Старый, загнанный волк, которому вогнали нож в сердце по самую рукоять, он будто доживал последние минуты, принимая участь постигшую его. Акелла промахнулся и должен уйти.

— Я не могу им сказать, что её больше нет. Просто не могу. Быков сообщил лишь тебе и братьям, и вы не сказали никому, так ведь?

Вадиму оставалось только кивнуть.

— Знаешь почему мы молчим? Потому что стоит сказать слова вслух и они станут правдой. И от неё не убежать. Карина бежала, со своих тринадцати лет, она неслась прочь, от правды, словно в темноте, и эта правда наступала ей на пятки. Она натыкалась на людей, которые блуждали во тьме также, как и она. Девочка цеплялась за них, пытаясь согреться, спрятаться, чтобы больше не пришлось бежать, но они швыряли её на землю, отнимая перед этим всё.

Они думали, что сломают её и их никчёмная жизнь будет не такой уж никчёмной, раз они её победили. Не на ту напали! Она сгибалась, но не ломалась, никогда, хоть и была сломанной девочкой. Катя поднималась, лучше, чем прежде, сияя улыбкой и бежала снова, попутно собирая овации.

Вадим усмехнулся его словам, с презрением глядя на старого пиздабола, которым он его считал в этот момент.

— Красиво говорить ты умеешь, жаль послушать больше некому. Она тебя не услышит.

— Зато я её слышал. Хоть она и молчала чаще всего.

— Мы сейчас заново ей кости перемывать будем? Те которые ещё остались? Зачем?

— Чтобы все те, кто виновен в её смерти были наказаны, и это не те, кто поджёг машину.

Вадим бегуном по жизни никогда не был, но в этот момент он захотел встать и бежать отсюда, не разбирая дороги, чтобы только не слышать всего этого, но Сергей его не щадил.