— Её сломали не те, кто желал ей зла, её сломали самые близкие, которые ломали ей руки, когда она тянула их к ним, прося о помощи пусть без слов! Они шпыняли её, стыдили, пытаясь пригнуть голову, которую она гордо вскидывала, не стесняясь себя и своих поступков! Они рвали её на части своими проблемами и правдой жизни, которая свалилась на их тупые головы и они не смогли с ней справиться! Они требовали от Кати того, чего сами дать были не в силах! И она отдавала им всё, что бы они не просили, не беря ничего взамен! Ей казалось, что она отдаёт долг, платит раз за разом за то, что сделала! Сделала из любви и от отчаяния.

Никто её не видел и не слышал. Ни мать, ни отец, ни один из братьев, никто! И всё же, Мила с Виктором такого не заслужили, они хорошие люди. Они просто не могли быть рядом так, как ей было нужно.

— А где был ты, не напомнишь?

— У каждого свой крест, Вадим, я свой знаю.

— Меня всегда удивляло, как ты ходишь с такой прямой спиной, крестов-то на тебе до хрена, — усмехнулся он, с презрением глядя на отца, который никогда им не был.

— Также как и ты. Делаю, что могу, и не повторяю своих ошибок.

— Ты меня то с собой не сравнивай, — вздохнул Вадим, вставая из-за стола.

— А так ли мы отличаемся? Ты ведь тоже убивал. Сколько из тех, кого ты лишил жизни приходят тебе во сне?

— Ни одного, представь себе."

"От этой правды Вадим давно не бежал, он принял её тогда, когда делал то, что должен был, и забыл о ней, чтобы жить дальше. В этом с Сергеем они были похожи.

— А вот в моём полку пополнение. Сломанная девочка будет приходить ко мне во сне. И я буду рад её видеть, хоть так. Я буду чувствовать себя виноватым до конца дней моих. А что будешь чувствовать ты, вспоминая о ней?

— Ничего.

— А что будешь делать?

— Ничего. Если ты чего-то от меня ждёшь, я тебя разочарую. Грязную работу за тебя я делать не стану. Слишком хорошо знаю твои приёмы, когда чужими руками ты доделывал то, что было нужно тебе. Ты найдёшь тех, кто её убил, я точно знаю. Но знать, что ты с ними сделаешь, я не хочу. Да и встречаться с тобой больше не хочу.

— На её похоронах. Мы встретимся там, в последний раз.

— Я не приду. Твоя дочь, сам и хорони.

Сергей в недоумении взглянул на мужчину, который с таким пренебрежением смотрел на него и с таким же пренебрежением относился к памяти его дочери.

Как изменилась его полемика всего за пару дней, а ведь при их в прошлом разговоре, ему показалось, что он сожалеет. Ошибся?

— Она часто в последнее время повторяла, что я ей никто. Так и было скорей всего. Так пусть и она останется для меня никем.

— И что будешь делать? — повторил свой вопрос Сергей, будто в первый раз не услышал ответа.

— Пойду домой, поужинаю, почитаю перед сном и лягу спать, утром пойду на работу — ничего не изменилось, живу дальше.