Взяв в руку первую галету, я почему-то поспешил ее разломить – и тут же подумалось: «вот я и преломил хлеб с боевыми соратниками»…

Между тем эти самые соратники продолжили прием пищи – Андрюха вон уже навернул хорошую такую ложку каши, да с верхом, и теперь с нетерпением ждет, когда ее отведаю и я. Ждет, кстати, своей очереди!

Ну что я могу сказать по окончанию обеда? Галеты армейские «стандартные», пресно-солоноватые, практически безвкусные, но весело хрустящие на зубах. Очевидно, что не «третьего срока годности»… Под кашу пошли неплохо.

Что касается самих консервов – обычная говяжья тушенка с гречкой, мяса поменьше, крупы побольше, с явным гречневым вкусом. На мои личные ощущения – немного недосоленная и не настолько горячая, как хотелось бы. Но и не «чуть теплая», несмотря на мороз! И вообще, тот факт, что саморазогревающаяся консервная банка была русским изобретением и запросто встречалась на полях Первой мировой, стало для меня открытием. У фрицев в Великую Отечественную такие были, да – хотя и не повсеместно. Но в качестве трофеев нам все же иногда доставались. Однако же в РККА аналогичной тушенки не было – и, между прочим, уже осенью ее явно не хватало!

Обед вышел вполне себе сытным – хотя, кажется, что я запросто смог бы съесть такую банку и в одиночку… Захотелось попить, и, открыв единственную оставшуюся у меня личную алюминиевую солдатскую фляжку, я сделал небольшой глоток, втайне опасаясь, что вся жидкость смерзлась… Нет, не смерзлась – но от ледяной воды заломило зубы, так что одним глотком все и ограничилось.

– Сейчас бы чайку горячего…

Андрей, так же сделавший скупой глоток из фляжки, сладко потянулся – словно довольный кот.

Невольно позавидовав подобной расслабленности и позитивному настрою, я усмехнулся:

– Ты еще добавь что-нибудь про шоколадку! Или какао…

Жорж прыснул со смеху, а слово неожиданно взял Степан:

– А я бы сейчас не отказался от горячего борща, что в училище подавали на обед. Да сметанкою сдобренного, с двумя дольками чеснока и ломтями сальца на корке черного хлеба, да с горчицею… Сметану в борще разбавишь, чтобы враз посветлел, сало в горчицу макнешь – да вприкуску с чесноком и хлебом… Помните?

Все остальные кивнули – кивнул и я, хоть ничего и не помнил, но зато вполне искренне! Ибо при этом почувствовал, как слюна вновь обильно заполнила рот, несмотря на съеденную недавно кашу… А Степан, между тем, продолжил:

– И ведь мяса, мяса всегда в борщах было в меру, золотник к золотнику! Никогда не воровали в училище – вот, что значит, будущие офицеры, другое отношение!

– Да воровали мясо на кухне нашей.