Так, взяв за корпус банки, он крутанул днище – и внизу банки что-то явственно зашипело, и прапорщик тут же поспешил положить ее на шинель!

Андрей едва не в голос засмеялся на мое неподдельное изумление:

– Ром, да ты что, еще ни разу не видел саморазогревающихся консервных банок? Это же изобретение безвременно почившего Евгения Федорова, Царствие ему Небесное… Банка имеет двойное дно, и внизу расположена емкость с негашеной известью и водой. При повороте корпуса они смешиваются и вступают в химическую реакцию, грея наш с тобой обед.

В ячейку спрыгнул Жорж – точнее Георгий, а следом и Степан.

Оба прапорщики из числа офицеров, участвовавших в контратаке, после оставшихся на усиление ослабленного участка обороны. Оба, как и Андрей, помогали мне очистить ячейку – и до поры решились остаться в ней же, вместе со мной… Благо, что хоть имена товарищей я подслушал, пока мы работали парами!

Так вот, именно эта пара приятелей представляет собой просто максимально непохожих друг на друга персонажей! Жоржик – настоящий, то есть потомственный дворянин, число которых, кстати, было не слишком и велико в академии, как я понял… В нем действительно чувствуется «порода»: прямой нос, высокие скулы, открытый чистый лоб и серо-зеленые глаза, смотрящие на окружающих с легкой тоской и едва уловимым превосходством.

Даже пальцы… пальцы рук у него, как принято называть, «аристократические», пальцы музыканта: длинные, тонкие, изящные… Но, несмотря на мою первоначальную предубежденность, на сноба этот парень все же не тянет и турецких мертвецов помогал таскать на равных с остальными. Да и в бою не терялся – причем, в отличие от большинства выпускников ускоренного курса, этот парень как раз неплохо фехтует.

Хотя рубка и фехтование – это далеко не одно и то же… Но вроде бы один зарубленный осман есть на счету Жоржа.

А вот меня, например, сегодня спасли навыки, что остались мне после эпопеи в реальности «Варяжское море». Хотя навыками называть это не совсем уместно – скорее отложившаяся в подкорку мозга рефлекторная память…

Степан же – вот он потомственный солдат. В том смысле, что свой род ведет еще от тех рекрутов, кто по истечении двадцатилетнего срока службы вернулся домой и каким-то чудом успел завести семью… Из обрывка его разговора с Жоржем мне удалось понять, что предок Степана воевал здесь же, на Кавказе (точнее на Северном Кавказе) – и за службу получил солдатский Георгиевский крест.

Так вот, бывший унтер-офицер, успевший выйти в запас и вновь призванный в армию, старше любого из нас (ему где-то под тридцать, точнее не определить), он немногословен и мрачен.