Привычно доверившись солдатской чуйке, я резко присел, одновременно с тем вырвав клинок из плоти смертельно раненного фельдфебеля и разворачиваясь к лежащему на лавке офицеру…

Выстрел табельного австрийского «штайера» – надежного, испытанного временем и будущими войнами пистолета – ударил, как кажется, не очень негромко. Но девятимиллиметровая пуля впилась в деревянную стену прямо над моей головой, выбив из нее щепу. А раненный в спину офицер, белобрысый и обрюзгший, но еще довольно крепкий мужик лет сорока пяти, с перекошенным от ненависти лицом, опустил ствол пистолета, направляя его на меня…

Мы выстрелили практически одновременно, но бесценный боевой опыт обращения с винтовками, полученный в реальности «Великой Отечественной», позволил мне хоть и на долю секунды, но опередить противника.

Резко вскинув приклад к плечу и нажав на спуск – стреляя практически не целясь, навскидку, – я уделал фрица, попав разрывной пулей тому в грудь. Тело немца рывком дернуло на скамье, глаза его тут же безжизненно закатились, а вторая пуля «штайера» вновь ударила в стену, причем метра за полтора слева от меня.

– Ну, твою же ж… дивизию! Эй, да заткнитесь вы!

Оглушительно завизжавшие после выстрелов девки испуганно осеклись после моего окрика, а я наконец-то рванул из дома к Любаве, мельком взглянув на широкий, крепкий деревянный стол. Последний заставлен бутылками с местной сливовицей, небрежно нарезанным копченым окороком и куда более аккуратно – домашней колбасой. А кроме того, парящей картохой, варенной в мундире, ковригами ароматного, испеченного в настоящей печи хлеба да мисками, полными деревенский солений.

Богато сидели офицеры! Невольно сглотнув набежавшую слюну, я остановил взгляд на простом кухонном ноже, испачканном, однако, в крови, и картинка в моей голове окончательно сложилась…

Очевидно, после прорыва позиций нашего полка господа австрийские офицеры прибыли на постой в стоящее на отшибе село – последнее располагается как бы между двух линий обороны 3-й армии. И не в глубину ее, то есть на юг, а восточнее – короче в стороне оно от линии боевого соприкосновения… С другой стороны, австрияки ничем не рисковали, ибо село русин так или иначе попало в полосу их наступления и оказалось фактически уже в тылу врага.

Судя по канонаде и частой стрельбе впереди, враг сумел вклиниться в нашу оборону примерно километров на пять, может, чуть меньше – ну да не суть.

Так вот, решили австрийцы хорошенько посидеть, душевно отметив начало наступления домашней деревенской едой и крепкой сливовицей, а заодно пригласили к своему столу девок покраше.