Практически любое движение меня сейчас выдаст – несмотря на то, что месяц в небе скрывают набегающие облака, его света, как и света звезд, вполне достаточно, чтобы немцы засекли меня на столь незначительном расстоянии… И отсидеться в промоине тоже не получится – рано или поздно зольдатики, понукаемые расхрабрившимся от спиртного офицером, проверят «лежку». А когда отсутствие моей бренной тушки обнаружится, командирской дури вполне хватит бросить людей на поиски неизвестного стрелка…

Продолжение боя, увы, неизбежно.

Но если исходить из этой логики, то именно сейчас, когда вражеские стрелки выдают себя язычками пламени на дулах винтовок при каждом выстреле – выстреле с места! – именно сейчас настал лучший момент, чтобы продолжить схватку.

В качестве первой цели я выбрал пару зольдат, занявших позицию слева от колодца и находящихся поближе ко мне. Здесь австрияки спрятались за углом ближнего дома и поочередно высовываются из-за него, чтобы сделать быстрый, торопливый выстрел. Боятся, гады… Но при этом действуют вполне грамотно – по крайней мере, пока один стреляет, второй готов его прикрыть.

Но! Я-то фактически нахожусь сбоку от них, а не на линии их огня! Мне даже нет необходимости брать упреждение на расстояние от дула винтовки до тела стрелка – достаточно просто прицелиться к углу строения, поймав на мушку одну из темных фигур вражеских пехотинцев. А после мягко потянуть спусковой крючок на выдохе…

Я тут же сползаю на самое дно промоины, после чего по-пластунски двигаюсь вперед, к ближайшему кустарнику, стараясь не приподнимать таз и не обращать внимания на сыроватую почву, не успевшую толком просохнуть после последнего дождя.

Впрочем, после забегов в пропитанном чужой кровью кителе обычная грязь кажется уже не столь отвратной – гораздо сильнее меня беспокоит холод…

Кажется, вспышку моего выстрела засекли с первого раза – бровку промоины перепахали сразу несколько довольно точно ударивших пуль. Но я успел сменить позицию, сместившись от предыдущей лежки на пяток метров, и замер у самого изгиба дороги, прикрытый редким кустарником… Вспышка очередного торопливого выстрела австрийского зольдата выдает его положение.

Потеряв напарника, тот спешит отправить в неизвестного врага очередной дум-дум – разрывную пулю с тупым наконечником и пустотами внутри. Такие пули оставляют жуткие рваные раны с выходными отверстиями в кулак, а то и больше, и в заводском варианте изначально помечаются темным пояском на гильзе патрона.