В твоём прекрасном возрасте многоплодная беременность ещё то испытание. Потому шла именно с этой мыслью, но успела пообщаться с врачом, посмотрела все показатели, поняла, что противопоказаний нет. Врачи в перинатальном центре отличные. Уверена справитесь. Мы тебя своими мыслями и молитвами поддержим. Пойду мужу твоему дам конскую дозу успокоительного, а то пока родишь, Степка поседеет. Для его сердца сейчас лишние нервы вредны. Вот выпей эту чудодейственную микстуру и отдыхай, родная, пока схватки не начались.

Перед уходом свекровь меня троекратно крестит и целует. Смотрю на неё и во мне усиливается уверенность, что все у нас с малышами получится.

Не успеваю заметить, как проваливаюсь в сон, в котором события последних месяцев меняются, как кадры киноленты.

Сквозь приятный морок сна ощущаю терпкий древесно-табачный запах парфюма своего мужа и влажные прикосновения к своей руке.

Приоткрыв глаза, вижу Степушку. Он смотрит на меня влюбленным взглядом.

— Вот, все равно, как настоящий разведчик, просочился к тебе, незаметно, — легко чмокнув меня в щёчку, шепчет мой невозможный муж. — Подумал, вдруг ты писать захочешь, а утку подать некому будет.

Слушаю Степу, а в душе цветы радости и счастья распускаются и становится горячо.

От внутреннего тепла снова хочется прикрыть глаза, но тут меня пробивает резкая боль. Я от неё кривлюсь и вскрикиваю. Степан напрягается.

— Что, милая, началось, да? Все, все, любимая, бегу за врачами. Дыши, как нас с тобой учили на дыхательной гимнастике. Сейчас вернусь, будем вместе дышать.

Так мы вместе с моим мужем и дышали время схваток, а потом и родов.

— Степа, я тебя очень прошу, выйди. Ой, ой, уф, уф! Посиди, пожалуйста, в коридоре. Ох, ох, фух, фух, фух, — до начала родов несколько раз под всякими предлогами и вескими аргументами пытаюсь убедить мужа своего покинуть родзал. — Родной мой, если любишь меня, уй-йю-юй-й, уйди. Это некрасивая процедура. Многие мужчины потом к женщине, ай-йай-йай-й, притронуться не могут. Ну же, милый, сделай так, как я тебя прошу. Уф, уф, уф, уф.

Достучаться до Степана оказывается просто невозможно. Вероятно легче сдвинуть гору с места, чем поколебать решение моего мужа.

— Люба, ты прекрати говорить чепуху, держись за руку мою и дыши вместе со мной. Боятся слабаки и рохли. К женщинам своим перестают прикасаться ушлепки слабоумные. Я стою за твоей головой, что там врач колдует, не вижу, — басит муж мой в ответ на мои слова. — Твоя задача дышать правильно и тужиться. Давай, Любаша, не халявь. Ещё, милая, ещё немного. Ух, ты! Вижу малыша нашего. Любушка, девочка. У нас девочка. Ой, а хорошенькая какая, даже щекастенькая. Маленькая только, вроде, очень.

После рождения девочки второй пупсик дал мне целых пятнадцать минут отдыха. Наш "ленивец" оказался мальчиком.