Прошка относился к ней спокойнее, привык, что ли. И даже тревожился порой. Как вот и сейчас, спустя почти пятнадцать лет бабка наконец стала отпускать девку от себя.

Вильфрида собиралась на первую в своей жизни Ярилину ночь. К людям ведьма её не пущала, но разрешила погулять с мавками да русалками, что собирались на лугу возле реки Белой. Там они водили хороводы до утра и пытались изловить неосторожных парней, что, загулявшись, забредали в их владения.

Бабка учила её, что в реку лезть не стоит, а то водяной, который хоть и побаивается ведьму, но сегодня разгуляется и может и её к себе утащить.

Девка покивала, венок на башку нацепила и рванула по тропке в сторону леса. Ясиня сперва хотела домового вслед отправить, но подумала и позволила той учиться быть самостоятельной.

На берегу было весело: духи леса праздновали Ярилину ночь.

Мавки были прекрасны. Их длинные зеленые волосы струились, стекая по гибким телам. А кожа была бледной, на которой выделялись глаза, тёмные и глубокие, как омут. Покрытые венками из полевых цветов, они весело смеялись и бегали друг за другом.

Русалки водили большие хороводы. Их волосы были зелеными, будто трава, а глаза синими, как море. Разодетые в подаренные им сегодня девками новые белые рубахи, они совсем не походили на утопленниц.

Лесавки были более дикими и необузданными. Их черные волосы, словно вороново крыло, были спутанными и украшены листьями и веточками. Наряды из луговых трав и листвы шелестели при каждом движении. Спрятавшись в ветвях, они пугали пробегавших под ними мавок и весело смеялись.

Вильфрида заметила сидевшую в стороне ото всех утопленницу и подошла ближе.

— А ты чего не веселишься?

— А она только вчера утопла…

— Замуж идти не хочет…

Наперебой защебетали тут же окружившие их русалки. Они тянули свои тонкие бледные руки к тёплому человеческому телу, стараясь коснуться Вилы.

— Водяной её сегодня новой женой сделает…

Снова зазвучали звонкие, словно весенние ручейки, голоса.

— Он же противный. — Вила вздрогнула, представив, как толстый, покрытый склизкой серой кожей водяной тянет свои перепончатые лапы к этой бледной, но такой красивой девушке. Как лапает её белое тело и целует слюнявым обвислым ртом с длинными налимьими усами.

— Он царь водный, это честь…

— Царицей на год станет…

Вновь затараторили кружащие подле них русалки. Сами-то небось уже забыли, как им было в первый день.

— Завсегда царицей та становится, что первой накануне Ярилы утопла.

Отмахнувшись от мельтешащей вокруг нечисти, девушка спросила утопленницу, как так вышло.

Та рассказала, что пошла по воду, а Умилка, её подружка, в воду её столкнула и выплыть не дала. А всё из-за Добромысла, парня, что краше всех в их деревне, он её сватать хотел, а Умила его любит.