– Императорский дознаватель сунулся в шкаф. – Бренди?

– С удовольствием.

Саймон поднял бокал

– За то, чтобы все барышни на свете провалились в… куда подальше!

– Настолько все плохо? – рассмеялся Генрих.

– Полчаса назад я допрашивал девушку, которая, по ее словам, настолько беззаветно влюблена в императора, что готова отправить на тот свет всех возможных соперниц. И это не иносказание: она приправила крысиным ядом привезенное из дома вино и угостила соседок по комнате. Сама тоже выпила немного, чтобы отвести подозрения.

Как ни странно, Генрих ее понимал. Он тоже стер бы с лица земли любого, кто встанет между ним и Мелани.

Порой бывает достаточно одного взгляда, чтобы стало ясно: вот она, та, единственная.

– Надеюсь, бедняжки остались живы?

– Одну спасти не удалось, со второй возятся целители. Виновница… между нами, я бы с ней возиться не стал. Но пришлось спасать ей жизнь для плахи, а потом допрашивать. Преднамеренное убийство – это не шуточки.

– Понимаю. – Граф покачал головой. – И все же я вынужден просить об одолжении. Та девушка, которую я прошу тебя найти, очень мне дорога. И, конечно же, я не останусь…"

"– Не обижай, – поморщился Саймон.

 – Что у тебя случилось? Что за девушка?

– Пропала. Вечером отец зашел к ней в комнату и обнаружил открытое окно и ни следа дочери.

Саймон откинулся на спинку стула.

– Любовник. Отцу повезет, если они удосужатся заехать в храм перед тем, как уединиться. Пусть вспоминает, кто из молодых людей крутился подле его дочери. Или приведи его ко мне, сам поговорю, едва ли он делился с тобой такими подробностями.

Генрих скрипнул зубами.

– Отец утверждает, что у его дочери нет ни друзей, ни кавалеров.

Саймон пожал плечами.

– Отцы, как и мужья, всегда узнают последними.

Он был прав, разрази его гром, но Генрих едва удержался, чтобы не шарахнуть кулаком по столу и не высказать приятелю…

А что, собственно, высказать? Если посмотреть правде в глаза – это самая вероятная причина. Что ж, если у Мелани в самом деле есть любовник, он скормит обоих изначальным тварям и плевать на последствия. Да, еще папашу, не сумевшему должным образом воспитать дочь.

– Саймон, я все же хотел бы ее найти.

Дознаватель ответил не сразу:

– Дел у меня по горло, но если для тебя это важно… В чем твой личный интерес? Это дочь кого-то из твоих друзей? Я его или ее знаю?

– Она моя невеста, – признался Генрих.

Брови дознавателя взлетели на лоб, и он добавил: – Хотя о помолвке не объявили, Мелани очень мне дорога.

Саймон разом подобрался, точно взявшая след гончая.

– Мелани? Баронесса Асторга?

– Ты ее знаешь? Знаешь, где она?!

– Знаю. А ты знаешь, сколько ей лет?

– Достаточно, чтобы стать женой и матерью.

Дознаватель помолчал, сложил пальцы домиком, в нарушение всех приличий покачался на стуле.