Однако хуже всего была странная пустота внутри. Император не сразу понял, что она означает, а когда понял, едва не подлетел на кровати. Эрвин молчал. Назойливый, насмешливый и вечно поучающий дракон исчез.

Что с ним? Погиб? Император отчетливо помнил, как приземлился еще в драконьем обличье – приземлился, а не упал, хотя со стороны могло показаться другое. Значит, дракон пережил этот бой. Тогда где он? Что с ним?

«Эрвин?»

Тишина.

«Эрвин! Отзовись!»

«Я не слышу ее!» – надрывный вой ворвался в разум, и император закрыл уши ладонями, сгорбившись. Вой дракона давил на голову, словно могильная плита.

– Робин, что с тобой? Господин Лантерн!

Император заставил себя распрямить спину и поднять голову. Натянуто улыбнулся, жестом остановив бросившегося к нему целителя.

– Все хорошо, господа. Со мной все…

«Я не слышу ее! Где она?! Она не могла умереть! Кто недоглядел – убью! Убей! Убей всех, кто…»

Отчаянным усилием воли император оттеснил дракона на край сознания. Сжал пальцами виски, заставил себя ощутить собственное тело, ломоту в суставах, ноющую боль в мышцах, легкую тошноту, какая бывает, когда истощенные магические силы быстро восстанавливаются из накопителей.

Он не дракон. Он человек. Его зовут Робин. Он в своей спальне, рядом мама и целитель. Он император, и он не может, не имеет права сойти с ума.

– Все хорошо, – повторил он. – Я вполне сносно себя чувствую, но Эрвин беспокоится.

Назвать это беспокойством все равно что обозвать ураган небольшим ветерком. Но ни императрица, ни целитель не совладают с Эрвином, справиться с ним может только один человек – сам император.

– Что с Мелани? – спросил он.

Нельзя говорить, что дракон почуял в этой девушке истинную пару, и неважно, прав ли Эрвин.

Он – император, и у него хватает врагов. Если о подозрениях дракона до того, как они превратятся в уверенность, прознают не те люди, на Мелани начнется охота. А убедиться можно только одним способом.

Главный целитель уставился на свои зелья так, словно за всю жизнь не встречал ничего интереснее. Императрица отвела взгляд. Сердце Робина ухнуло в желудок и словно превратилось в камень.

– Что с ней? – повторил он, лишь чудом не зарычав.

– Я не хочу тебя расстраивать, но…

Господин Лантерн отвернулся от своих склянок и рявкнул:

– Вот и не расстраивайте! Раненому нужен полный покой, физический и душевный!

Император на пару мгновений лишился дара речи: подобный рык сделал бы честь самому дракону, от спокойного и сдержанного целителя слышать его было странно.

Но это значит…

– Что с ней?! – По рукам прошла рябь чешуи.

В голове надрывно, на одной ноте выл Эрвин.

– Заткнись! – крикнул император, да так, что подпрыгнули и мать, и целитель.

Императрица сотворила охранное знамение, целитель потянулся к амулетам.