С Робином… не просто так мне казалось, что император очень интересный мужчина, ведь я успела увлечься его другой ипостасью. А он мне врал! Ничего, граф тоже очень интересный мужчина, и благородные седины, как выразилась Делия, лишь придают ему импозантности…

Что я несу? Что со мной?! Меня же трясло, когда граф прикасался ко мне! Еще удивлялась, что Делия им очаровалась…

Делия! Бедняга Делия, попавшая под его власть! Жива ли она?

Это действительно было не романтичней, чем искусственное дыхание, только граф вливал в меня не воздух и не жизнь, а свою волю, свою власть. Мысли мои разделились: какую-то часть души уже потянуло к графу, точно к давнему возлюбленному, другая металась в панике, сознавая, что еще немного – и во мне не останется ни собственной воли, ни собственных чувств.

Я потянулась к магии, но ни капли силы не осталось во мне, как не осталось ее и в браслете, подарке Робина.

Робин! Ведь я забуду и его, став покорной игрушкой графа!

Не будет этого!"

"И теми крохами сознания, что еще остались свободными, я заставила себя вспоминать. Литые мышцы под моими руками и стук сердца Робина, когда мы так странно познакомились в беседке.

Тепло его ладоней. Широкоплечий силуэт на фоне неба. Мужская рука держит мою крепко и в то же время бережно. Краска на лице Робина. Смех. Сладость мороженого на губах и тепло его дыхания на моей коже. Цеплялась за эти воспоминания, отгораживаясь ими от реальности, выстраивая непроницаемый барьер между собой и графом.

Между своим разумом и жизнью.

Глава 29

Робин, герцог Соммер, его величество император-дракон

Последние минуты боя он не помнил. Помнил, как тяжело дрогнула площадь, когда на нее приземлился дракон, помнил капли лазоревой крови на брусчатке, как он пытался встать с колена и не вышло.

Потом – темнота.

Первое, что он увидел, очнувшись, – женский силуэт напротив окна. Мать порывисто шагнула к нему, потянулась обнять и отдернула руки, едва коснувшись.

Что, настолько все плохо? Робин обнял ее и обнаружил, что обвешан браслетами и ожерельями, точно женщина из той страны, куда он водил Мелани. Накопители. Схватка с тварями выпила его силы почти досуха – в горячке боя он не почувствовал этого. Как же хорошо, что успел приземлиться и обернуться до того, как лишился чувств, обессилев.

Потерять сознание на земле среди своих – совсем не то, что в воздухе в разгар битвы.

– Как ты себя чувствуешь? – спросила мать.

Хорошо, что она не привела сюда Мелани – император не хотел бы, чтобы девушка увидела его беспомощным и слабым.

– Так себе.

Паршиво он себя чувствовал. Болело все, словно его привязали к лошадиному хвосту и протащили по полю пару лиг. Раны дракона не передаются человеку напрямую, иначе он погиб бы, едва вернул свой облик. Но болят почти как настоящие.