В общем, я вместе с родителями все-таки продавил его, чтобы от его лица сделать определение отцовства и подать в суд заявление, чтобы забрать мальчишку. Занимались бы им мои родители, так и произошло. Но было не только это.

— Что же еще?

— Я заартачился в одном вопросе и проявил принципиальность. Пошел против важных шишек… Знаешь, я в своей жизни столько дров наломал, в том числе, и с тобой, что решил… Решил хотя бы одно дело до конца довести. Я считал, что в медицине не место врачу, которая обманывала родных маленького пациентов, проводила подлог анализов.

Хотел, чтобы ей пожизненно запретили работать в медицине. Это повлекло бы за собой и проблемы для клиники. Ее владелец, влиятельный бизнесмен, сделал предупреждение. Не лично, через своего человека. Обещал мне проблемы, если сунусь.

— И?

Ловлю себя на том, что слушая Артема, затаив дыхание.

— Как я уже сказал, что я немало дров наломал. Захотел хотя бы одно дело до конца довести и… проблемы не заставили себя долго ждать. На меня посыпались проверки из разных ведомств. Я едва успевал отмахиваться от инспекторов по налогам, как тут же волной следовали специалисты противопожарной безопасности, нашли какие-то мизерные нарушения, забраковали мой офис… Я боролся то с одной напастью, то с другой, и в итоге… — он усмехается.

— Мой офис подожгли. Я в тот вечер остался там, сморило меня что-то. Едва не угорел. Противопожарная сигнализация не сработала. Я выжил чудом, Аня, лежал с ожогами, — закатывает рукава и приподнимает брючины, где еще виднеются следы розовой, нежной кожи.

— Артем…

На меня накатывают слезы, я в панике ищу руки Артема и хватаюсь за них, дрожа всем телом.

— Все хорошо. Ань, Анюта… Анечка… Со мной все в порядке, клянусь!

Он покрывает поцелуями мою руку, я глажу его по ершику коротких волос. Артем резко вскидывает голову: в его глазах тоже стоят слезы. Я глотаю горький комок."

"— Поцеловать тебя хочу… — говорит севшим голосом. — Можно?

— Обними, — прошу. — Не уверена, что на большее я сейчас способна.

— Сейчас. Сейчас, родная.

Он наклоняется и осторожно-осторожно обнимает меня, я глажу его по плечам, предплечьям, тая в сильных руках.

Артем все же срывается на поцелу, покрывая ими щеки, скулы, порывисто касается губ, опаляя их жарким дыханием.

— Артем…

— Один поцелуй, — шепчет безумно.

Его губы безумно сухие, от их касания мне хочется пить еще больше.

Артем отстраняется, по глазам видно, что ему стоит большого труда заставить себя сделать это.

— Мне подмешали снотворное. Подкупили секретаршу, — заявляет отрывисто. — Из ее рук я принимал свой вечерний кофе.