Мне не по душе секс по обязанности.

И я закрыл за ней дверь.

Шел дождь. Черт возьми, кажется, в Нью-Йорке всегда идет дождь. Не сильный, просто моросящий, но такой надоедливый, что может всю душу вымотать. Хорошо хоть, что многие предпочитают в такую погоду сидеть дома.

Можно было пройти по Бродвею и даже у «Метрополитен-опера», где обычно собирается густая толпа, которая мешает уличному движению. Однако мне здесь нечего было делать. Я прошел мимо. Еще через несколько кварталов отсюда находился Чемберлен-Хаус, а в нем тот единственный человек, которого я хотел видеть.

У работы в нашей организации все-таки было одно преимущество. Мы финансировались настолько хорошо, что не было ничего такого, чего бы мы не могли купить, и никого, кто бы мог нас превзойти. Мартин Грейди основал нелегальную организацию не из показного патриотизма, а из презрения к тем способам, которыми вынуждены пользоваться официальные организации, управляемые при помощи политической близорукости, индивидуального террора и абсолютной глупости. Мы были больше и лучше всех, и если бы нам не помогали оставаться такими всегда, то США скоро бы обнаружили свое поражение.

В данном случае я сделал все от меня зависящее, чтобы получить информацию. Оскар Макдауэлл был метрдотелем в старом отеле и имел связи по всему городу. Он немного помогал нам прежде и знал, как действовать. Мне было чем оплатить его услуги, и уже через час он предоставил мне вожделенную возможность пройти комнату на девятом этаже, обитатель которой был в театре и не собирался возвращаться до полуночи.

Когда я вошел в Чемберлен-Хаус, то сразу засек агента ФБР, который так же быстро, как это делала Энн Лайтер, устремился к одному из лифтов; я подождал, пока он уедет, и вошел в другой лифт.

Вышел на девятом этаже, свернул налево, к номеру 937, и тут все сошло удачно. Я повернул ключ в замке, открыл дверь и, оказавшись в комнате, сразу запер дверь. Посмотрел на часы: было двадцать пять минут одиннадцатого. Через двадцать минут начнется операция.

Ньюаркский контрольный центр договорился с двумя ребятами, что они устроят перестрелку или хотя бы небольшой скандал в холле, чтобы привлечь внимание лифтера.

Я надеялся на их актерские способности. Я налил воды в два стакана, выплеснул воду на постель, повторил эту операцию, а потом позвонил горничной и попросил, чтобы она сменила простыни. Включил телевизор на полную громкость, сел в кресло и закрылся газетой.

Ей понадобилось целых шесть минут, чтобы добраться до моего номера. В ее поведении было что-то необычное, нетипичное для горничной в отеле.