Встал и подошел к окну:

— Не могу сделать этого. Я просил политического убежища — мне его обеспечили. Большего я потребовать не могу.

— Вы хотите ее смерти?

Он повернулся, все лицо у него теперь блестело от пота.

— Тогда вы станете мишенью, Мартрель. До тех пор, пока вы не заговорите, вы большая ходячая мишень для разного рода стрелков, ваших и наших. Выбирайте между любовью к своей стране и любовью к Соне Дутко, а если не выберете, потеряете и ту и другую.

Это его добило. Надо было немедленно принимать решение. Он упал в кресло и закрыл лицо руками. Затем поднял на меня глаза и сказал:

— Я не могу.

Не могу говорить.

— Где она, Мартрель?

Он покачал головой. Глаза помертвели.

— Если поймут, что вы здесь из-за женщины, она умрет. Выдадите себя одним неосторожным словом, и ее убьют. А следующим выстрелом поразят вас.

Он поднял глаза, облизнул пересохшие губы:

— Если бы я был уверен, что она в безопасности...

— Наши агенты могут найти ее.

— Но у нас есть свои люди среди ваших, не забудьте! И как только ваши узнают...

— Но вы не из таких.

Я посмотрел на часы. Пора было сматывать удочки.

— Если она будет в безопасности, вы станете говорить?

Он посмотрел на меня, потом на мой пистолет и кивнул:

— Если она будет в безопасности.

Когда я добрался до холла, охранники все еще утихомиривали двоих из контрольного центра, только теперь к ним присоединились два копа, и скандал постепенно стихал. Выйдя из отеля, я поехал к себе и позвонил Рондине. К телефону никто не подошел.

— С этим покончено. К черту, — пробормотал я и рухнул на кровать, не снимая одежды. Закрыл глаза, думая о завтрашнем дне.

«Платон», — сказал Мартин Грейди. Смертельный случай.

Он знал почти все, но конец этого дела был так же неясен ему, как и всем остальным. Я должен был дойти до конца, дожить до него. Если нет, то где-то кто-то нажмет красную кнопку, и из локального военного столкновения вырастет война, та война, которая превратит весь наш маленький шар в одну сплошную, страшную, радиоактивную массу. И все это зависит, возможно, от молчания одного человека...

Я задумался и не сразу сообразил, что стучат в дверь. Когда постучали снова, взял пистолет и встал перед дверью, готовый прошить насквозь любого, кого не имею чести знать.

Дверь открылась. В освещенном проеме я увидел пришедшего, закрыл дверь, щелкнув замком, и вложил пистолет в кобуру.

— Хэлло, милая, — сказал я Рондине.

Она видела и пистолет, и выражение моего лица в полутьме, и в глазах ее появился страх.

— Как ты меня нашла? — перебил я ее.

Рондина устало улыбнулась и сказала:

— Дежурный портье оказался очень заботливым. Он знал, что ты звонил мне и не застал дома, поэтому позвонил сам, предложив связаться с мистером Толботом, дважды звонившим мне.