— Прошу тебя, выслушай меня, — с подкупающей простотой произнесла Рондина.

— Потому что ты меня любишь. Я отвел ее колени в сторону.

— А ты? Расскажи мне, как сильно ты меня любишь?

— Ты прекрасно умела говорить о любви, дорогая. Когда я лежал рядом с тобой в постели и слушал твой голос, у меня внутри все таяло. Где бы мы не предавались любви — на сене или на перине, ты всегда говорила мне, как сильно меня любишь. Скажи это еще раз. Я хочу знать, сохранился ли у тебя прежний тон.

— Я полюбила тебя с первого взгляда.

— Ты повторяешься, Рондина. Придумай что-нибудь новое.

Она медленно подняла руку и нежно прикоснулась кончиками пальцев к моему лицу.

— Я люблю тебя, Тайгер, — сказала она.

Эта фраза проникла мне в душу и встревожила ее. Рондина поняла это своим женским чутьем, а я люто возненавидел себя за поднимавшееся во мне теплое чувство, потому что это было именно то, что я безуспешно пытался подавить в себе в течение нескольких лет.

— Можно мне теперь высказать тебе свою просьбу? — нежно попросила она. Я промолчал, и она сказала:

— Оставь в покое семью Кейнов.

— Убийцы не меняются, — проворчал я.

Ее лицо осталось невозмутимым, только в глазах появилось новое выражение, — Это верно.

Я попытался удержать ее, но не смог. Она наклонилась ко мне, полузакрыв глаза, взяла мое лицо в свои руки и прильнула своим ртом к моим губам, прорвав своим горячим языком мое сопротивление. Я стиснул ее плечи, и прошлое, которое я тщетно гнал прочь, вновь вернулось ко мне.

Платье расстегнулось и сползло с ее плеч. Я ощутил ее у своей груди, стонущую, задыхающуюся от страсти.

Прежнее желание овладело мной, и я понял, что не смогу ему противиться, Но меня спасла сама Рондина.

У нее перехватило дыхание, она застыла и вдруг попыталась резким движением освободиться из моих объятий. В ее глазах бился страх и еще какое-то чувство, какое, — я так и не смог узнать.

Я отпустил Рондину, и она быстро поправила на себе одежду. Придерживая вороту шеи, она произнесла задыхающимся, срывающимся от волнения голосом:

— Мне очень жаль... правда...

Мне не оставалось ничего другого, как всего лишь усмехнуться. Комедия зашла слишком далеко. Новый поворот, чертовски удачный, но на основе довольно старого фокуса. Я только удивился, как она не попыталась вытащить у меня пистолет или не применить свой, Я встал, забрал свой плащ и шляпу и с улыбкой произнес:

— Скоро тебе придется за все заплатить, Рондина.

А пока оставайся!

Направляясь к двери, я чувствовал на спине ее взгляд и знал, что представляю собой сейчас прекрасную цель, но почему-то был уверен, что она не осмелится выстрелить.

На улице дождь еще больше усилился. Сплошные потоки мутной воды сбегали по тротуарам, Все проезжающие такси были заняты, и я пошел в отель пешком.