Я вытащил из кармана коробок рекламных спичек моего отеля и, дав ей прикурить, бросил его на стол.

Она глубоко затянулась и постаралась взять себя в руки.

— Ты ошибаешься, Тайгер.

— Подождем развития событий — и ты увидишь сама. Она еще раз затянулась и погасила сигарету в пепельнице. Она поймала мой взгляд, пристально посмотрела на меня и холодным тоном прежней Рондины произнесла:

— Я не допущу, чтобы ты затоптал имя Кейнов!

— И как ты это осуществишь? С помощью Видора Чариса? Она долго молчала, потом на ее лице мелькнула тень сочувствия, и, наконец, она произнесла:

— Я всегда уважал твои способности, Рондина.

Ты знаешь все тонкости и хитрости ремесла. Но сейчас ты промахнулась! Против такого тона я застрахован.

— Подойди ко мне, Рондина. Я хочу, чтобы ты довела свою игру до конца. Ты помнишь, дорогая, наш последний поцелуй — поцелуй смерти? Подойди ко мне, я хочу знать, какой вкус теперь у твоего поцелуя.

Ее руки судорожно вцепились в спинку кресла, а глаза засверкали.

— Я хочу знать, остались ли твои поцелуи такими же, после того как ты причинила столько горя почтенной семье и убила ни в чем не повинного ребенка.

Я хочу знать, не оставила ли смерть своего привкуса на твоих губах. Подойди же ко мне, Рондина!

Она встала, как автомат, и замерла без движения, как струна.

— Подойди ближе, дорогая, — сказал я, — Я всегда ношу с собой пистолет, как и раньше. Может быть, тебе удастся улучить момент, вытащить его и опять выстрелить мне в грудь.

Я знал, что улыбаюсь, потому что чувствовал, как растянулись губы, открывая оскал зубов.

Неожиданный что-то произошло с Рондиной. Это проявилось в ее глазах и быстро переметнулось на рот. Напряжение понемногу спадало с нее, и она снова стала прежней Рондиной, которую я так хорошо знал, — любимой, желанной, ненавистной! Она опять овладела собой и почувствовала себя хозяйкой положения, Медленно и уверенно она подошла ко мне.

При каждом шаге полы платья распахивались, открывая ноги. Мягкий свет гостиной еще больше подчеркивал всю прелесть ее фигуры. Я сидел на софе и смотрел на нее, стараясь проникнуть в ее мысли. Это было нетрудно. Рондина прошептала:

— Скажи, Тайгер, как сильно ты меня любишь? Я не правильно прочел ее мысли. Она пошла по второму кругу обольщать меня, поэтому ответил:

— Гораздо сильнее, чем ты думаешь.

Я больше не улыбался. Мое тело напряглось, и голос звучал хрипло и слишком громко.

— Когда-то ты был готов все сделать для меня.

— Это было давно. Теперь я могу для тебя сделать только одно, — расстрелять!

— Если это действительно так... то не сделаешь ли ты для меня еще одну вещь?

Она встала коленями на софу рядом со мной, потом плавно уселась, так что ее колени плотно прижались к моей ноге, Вырез ее платья открывал глубокую ложбинку между грудей.