В этой берлоге все было розовое: шторы на окнах, покрывала на кровати, мягкий ковер на полу и разбросанные по всей комнате подушки. А в углу комнаты стоял большой кукольный домик, искусно вырезанный из дерева и в точности повторявший особняк, в котором они жили. Домик был населен деревянными куклами в пышных платьях, деревянными принцами со шпагами на поясах, деревянными лошадками с длинными гривами, а, кроме того, деревянными зверями с длинными клыками и загнутыми рогами. Один из них был без рогов, он стоял на задних лапах, подняв кверху клыкастую морду.

— Смотри, это мама Варрэн-Лин, — Дианка, заметив интерес Динки, протянула к ней безрогого зверя. Мама Варрэн-Лин была потерта, местами обуглена и с отломанным клыком. Это была та самая Варрэн-Лин, вырезанная Даймом еще на корабле. Динка нежно провела пальцами по клыкастой морде зверя.

— А это четыре папы варрэна, — продолжала Дианка, вкладывая ей в руки четверых рогатых, стоявших на четырех лапах.

— А вот и маленькая Дианка, — добавила она, протягивая на ладошке крошечного клыкастого детеныша.

— Какая счастливая семья варрэнов, — прошептала Динка, вновь хлюпая носом от подступивших слез.

— Вот только братиков и сестренок у Дианки нет, — печально проговорила малышка.

— Папа Дайм, — она потянулась к стоявшему рядом Дайму. — Если у нас теперь есть мама, то может быть появятся и братики с сестренками?

Суровое лицо Дайма осветилось нежной улыбкой.

— Ложись спать, маленькая Варрэн-Лин. Мы обязательно попросим у мамы братиков и сестренок для тебя, как только она отдохнет после долгого пути, — проговорил он, подводя Дианку к ее кроватке и укладывая среди розовых подушек и пышных одеял.

Динка присела на кровать и взяла в руки маленькую ладошку.

— Я обещаю тебе подарить столько братиков и сестренок, сколько смогу, — прошептала она, целуя тонкие пальчики.

— Спокойной ночи мамочка, — проговорила малышка. — Спокойной ночи папа Дайм, папа Шторос, папа Хоегард, папа Тирсвад.

Каждый отец подходил к кроватке и целовал малышку в лоб и обе щечки. Динка смотрела на них и ей казалось, что Дианка похожа на каждого из них. И понять, чья же она на самом деле дочь, было совершенно невозможно. И каждый из четверых отцов смотрел на нее с такой нестерпимой нежностью, что щемило сердце.

Когда они вышли из детской комнаты, в нее проскользнула уже виденная Динкой ранее няня Лайна.

Динка вопросительно посмотрела на Штороса, не выпускающего ее из своих рук.

— Малышке часто снятся ночами кошмары, — пояснил он. — Мы очень берегли ее, но, видимо, события в самом начале ее жизни оставили тяжелый след в ее маленькой головке. Обычно мы по очереди спим в ее комнате, чтобы кто-нибудь был с ней рядом, когда она проснется. Сегодня мы попросили няню остаться с ней.

Динка кивнула.