— Че, кофе не будет? — усмехаясь, спросила она.

— Че это не будет. Хочешь — крепкий, хочешь — сладкий, хочешь — с пенкой. Всё будет, — пообещал он и распахнул холодильник.

— Буду с пенкой. Можешь сильно не заморачиваться, яичница меня вполне устроит. Леший, это ты, что ли? — она уставилась на большое фото, висящее в простенке, который отделял кухню от гостиной.

— Ага.

Она не сразу узнала его. Оказывается, он шатен. На снимке Полевой был с волосами, модно остриженными, волнистыми, редкого каштанового оттенка с золотым отливом.

— Можешь меня Алексом звать, если тебе удобно. Друзья меня так зовут.

— Я ж не твоя подруга. Алекс — это он, — ткнула на фото, — стиляга с красивой прической, а ты лысый. Ты — Лёха! — посмеялась она.

Полевой поскреб бритый затылок.

— Я только сегодня побрился, сам еще не привык. Башка мерзнет.

— А что случилось? — она взглянула на него с иронией, сняла с себя кожаную куртку, оставшись в майке и брюках.

— На спор.

— Вот дурак.

— Отрастут.

Пока они разговаривали, Лёха пожарил яичницу, сделал сэндвичи, сварил кофе и накрыл на стол.

Лера уселась на барный стул и отхлебнула из своей чашки.

— Странно, что мы ни разу не встречались, — задумчиво проговорил он.

— Ничего странного, — ответила она. — У нас с тобой разные интересы и разный круг общения.

Лера непринужденно поедала свой ужин. Полевой тоже молча пил кофе. После того, как эмоции улеглись, рассеялись все случайные чувства, им вдруг стало удивительно легко друг с другом.

Лера подтвердила его ощущения. Отодвинув от себя тарелку, она взяла чашку и уперев локти в стол, сказала:

— Хорошо с тобой, Лёха, но мне пора.

— Оставайся, раз хорошо. Не уходи.

Она остановила на его лице внимательный взгляд. Снова утонула в его ярких голубых глазах.

— Ух ты какой. Сразу с места в карьер.

— Ничего такого. Мы вроде поладили. Чем не повод продолжить общение?

Она рассмеялась низким красивым смехом:

— А я уж подумала, что ты мне пошалить предлагаешь.

— А есть такое желание? — рассмеялся и он.

Лера покачала головой и чуть скривилась:

— Не. Я… как бы это сказать… не из вашего лагеря. Не по мальчикам.

— Лесба, что ли?

— Угу.

— Совсем?

— С головы до ног.

— Даже не би? Никакой надежды?

— Не-а.

Он немного помолчал, беззастенчиво ее разглядывая, и спросил:

— А у тебя сейчас есть кто-нибудь?

Соломатина проигнорировала вопрос, допивая свой кофе, делая последние глотки.

— Скажи, мне интересно, — попросил он, смеясь. — Тебе какие нравятся? Ванильки или брутальные? Кто из вас мальчик?

— Леший, от*ебись.

— Грубо, — вздохнул он."

"— Каков вопрос — таков ответ. Я вообще грубая и циничная. И не извиняюсь, когда ругаюсь матом, чтоб ты знал.

— Да ладно гнать, Лерка! — рассмеялся он.