Голова разламывалась, желудок стоял колом, да и всё тело болело после ночи, проведенной в жесткой ванне.

— А есть че от похмелья?

— Гильотина!

— Смешно, — гмыкнул Юлик и покривился: — Бл*, даже смеяться больно. А документы по земле?

— Насчет документов он ничего не говорил.

— Не… Я спрашиваю, портфель вчера со мной был? — спросил Юлик, выдавливая из блистера таблетки от головной боли.

— Чего? — произнес Полевой почти шепотом, немея от накатившей ярости. — Ты совсем охерел?! Я тебе папку лично в руки отдал! Ты должен был передать ее отцу! У нас завтра сделка! Да Палыч нас сейчас закопает!

Назаров зажмурился от Лёхиного рева. У него и так в голове отбойные молотки стучали. Он принял аспирин, напился воды из крана и рухнул на стул.

— Алекс, не ори, у меня и так голова раскалывается… Может он у Альки остался…

— Оху*ть проблема! Голова у него болит! — не в силах выбирать выражения, ревел Лёшка уже матом. — Ты всю мою работу похерил!

— Ну придумай, что-нибудь…

— Что я тебе придумаю за сутки?!

— Что-нибудь… Ты ж всегда что-нибудь придумываешь…

Они не успели окончательно выяснить, где и как Юлий умудрился потерять важные бумаги, звонок в дверь прервал их диалог.

— Открой, это Палыч, — сказал Лёха и, встав у раковины, включил холодную воду.

Подождав, пока струя станет ледяной, он умылся. Но ему хотелось не просто умыться, а целиком под воду залезть. Дабы хоть немного остудить бурлящую от негодования кровь.

Гулеван хренов! Выпьет на три копейки, а дел натворит на миллион. Как теперь дяде сообщить, что сделки завтра не будет?

Сообщить не проблема — проблема после этого остаться в живых.

— Нагулялся? Мне уже доложили о твоих подвигах, — слышался голос Артема Павловича.

Обтершись полотенцем, Алексей захватил свою кружку и прошел в гостиную.

— Привет, Палыч, — хмуро поприветствовал он. — Кофе будешь?

— Нет, я плотно позавтракал. Давай бумаги, и я пошел. У меня сегодня дел куча. Дома когда появитесь?

Возникла тяжелая пауза. Лёшка глянул на брата, и тот вжался в спинку дивана, по-детски потупив взгляд.

— В сейфе у меня, завтра привезу, — сказал Полевой, злясь уже не на Юлика, а на себя."

"Не смог Лёха сдать отцу этого горе-пьяницу, хотя накосячил тот знатно. Еще не знал, каким образом исправит ситуацию, ибо на первый взгляд это казалось невозможным, но иначе поступить не мог. Так они жили. Так привыкли. С самого детства всегда вместе, всегда рядом и друг за друга горой, словно родные. В этом Палыча заслуга. Он так их воспитал, сблизил, сроднил, впаял им в мозг семейные ценности, вдолбил, что по-другому быть не может и не должно.

Назаров глянул на обоих с прищуром, как будто чуя в словах племянника какой-то подвох. Кивнул, соглашаясь.