Они стояли друг напротив друга, как два врага, как два диких зверя, вступивших в схватку на смерть, – глаза в глаза, ненавидя друг друга в этот момент. И никто из них не слышал, как, проскрипев, открылась, а потом закрылась, хлопнув под собственной тяжестью, входная дверь дома, и не видели, как вышла на крыльцо застольная компания, не слышали, как Кирилл окликал их несколько раз, пытаясь понять, что происходит.

– Ты свою жизнь в унитаз сливаешь и тянешь за собой всех окружающих! – уже во все горло зло орала Лиза. – Да, умер ребенок, это страшное, безумное горе, но это не значит, что должна закончиться и твоя жизнь!

– О чем ты берешься судить, идиотка?! – заорал он в ответ, схватил ее за обе руки и тряхнул. – Ты понятия не имеешь, что значит потерять ребенка! Что это такое!

– Да, я не знаю, что такое терять своего ребенка! И, надеюсь, никогда не узнаю, и мои дети доживут до счастливой старости! Но я хорошо знаю, что такое смерть младенца, родного человечка! – резким движением обеих рук она скинула его ладони и ткнула его указательным пальцем в грудь. – И я отлично знаю, что вытворяют такие, как ты! Лучше всех знаю, как вы вокруг себя выжженное поле оставляете и гробите жизни родных и близких! Вы оплакиваете не дитя потерянное, а себя без него, свое чувство пустой вины! Ах, как замечательно, как профессионально вы скорбите! Как же я без него!

– Лиза, прекрати! – прокричал испуганно Кирилл и кинулся вниз по ступенькам к ним. – Перестань немедленно!

– Заткнись! – она гаркнула на него так, что он остановился, как вкопанный. – Не вмешивайся!

Кирилл совершенно оторопел. Он никогда не видел свою маленькую, хрупкую сестренку в таком состоянии и предположить не мог, что она способна на такую силу воли и эмоций. Протасов попытался снова ухватить ее за руку и что-то сказать, но она откинула эту ладонь в сторону и опять ткнула его в грудь маленьким пальчиком, не дав ему заговорить.