В овальной темной деревянной раме, на изогнутой подставке, фотография представляла новобрачных в самый радостный день. Они стояли на пороге своего счастья. Извеков, умудренный опытом жизни и таинств любви. И она, Оля, юная, страстная, трепещущая, вся устремленная вперед в неведомое. И, как назло, именно теперь Оле снова вспомнились их первые тайные свидания, полные жгучего неутоленного желания, когда они, снедаемые страстью, упивались поцелуями в закрытой карете или в темной аллее парка.

Оля даже прикрыла глаза, настолько явственно почудились эти сладостные поцелуи на ее губах, нежные трепетные прикосновения горячих, рук. Полно, да было ли это?

…Сухневич устало прикрыл глаза и стал ждать, когда тяжелая дремота овладеет его телом и сознанием. Но мучительная боль в голове не давала заснуть. Он надеялся, что помогут лекарства, которые дал приехавший с Сердюковым врач. Следователь и молодой доктор Трофимов прибыли на дачу Извековых, когда день доживал последние часы. Врач осмотрел раненого и распорядился лежать со льдом на голове. Герасима послали в поселок нанять женщину для ухода за больным, потому как получалось, что ближайшую неделю Сухневичу придется провести на этом диване. Нанятая в сиделки опрятная старушка уже в скором времени суетилась в комнате больного. Она подносила ему пить, помогала переменить одежду на уютный халат, заботливо прихваченный Сердюковым из города, поправляла подушки и одеяла.

За окном совсем стемнело, пора было ложиться спать. Тем более что предшествующие сутки и Сердюков, и Трофимов провели на ногах. Следователь и врач откланялись и оставили раненого на попечение сиделки. Старушка покружила по комнате и устроилась в кресле в уголке. Сон понемногу овладевал обоими.

Сухневич заснул, но спал недолго, тревожно и проснулся от странного ощущения. Ему показалось, что в комнате как-то сильно похолодало, он невольно натянул одеяло до небритого подбородка и открыл глаза. Перед ним стояла женщина. Сначала, он решил, что это его сиделка, но тотчас же понял, что ошибся. Старушка мирно спала в своем уголке. А женщину он узнал, вчера он любовался ее портретами.

Прекрасная, высокая, бледная, в белом струящемся платье, с распущенными волосами, она смотрела на незнакомого мужчину, как ему показалось, с изумлением Точно она ожидала найти тут другого человека.

«Ну вот! – пронеслось в сознании. – Такой был сильный удар по голове, что начались видения». С этой мыслью Сухневич снова закрыл глаза и хотел было посмеяться сам над собой. Но в тот же миг обожгла острая мысль, его прошиб ледяной пот и мертвящий ужас овладел всем существом. Он подскочил на постели. Призрак будто что-то шептал, словно хотел сказать нечто, серые губы едва шевелились, но не доносилось ни звука.