– Кого вы хотели напугать, быть может, снова мачеху, а может, и папашу?

А вдруг да до смерти? – Сердюков прищурил глаза, покрасневшие от недосыпания, и они и вовсе превратились в маленькие щелки, прикрытые белесыми ресницами.

– Немыслимо! – ахнула Ольга. – Это ваши домыслы! Вера, скажи что-нибудь! Зачем ты рядилась в привидение?

– Об одном жалею, что и вы, дорогая мачеха, тоже не померли со страху! – Девушка метнула на Ольгу ненавидящий взгляд.

Павел схватился за голову и застонал, потревожив руку. Ольга тяжело задышала и стала беспомощно оглядываться, ища помощи от той ненависти и злобы, которая исходила от хрупкой девушки напротив. Трофимов в волнении тряс флакончиком капель над стаканом с водой, ошибся в счете, чертыхнулся и пролил капли на ковер.

– Как, должно быть, мы будем мило смотреться вдвоем в арестантских одеждах? Я думаю, серый цвет пойдет нам обеим? – Вера засмеялась странным сухим смехом, глядя прямо в лицо мачехе блестящими от злого возбуждения глазами.

– Послушайте, господин следователь, я, конечно, мало что смыслю в законах, но мне кажется, что обстоятельства смерти господина Извекова все же можно расценить как совокупность случайностей, приведших к трагическому исходу, – взволнованно произнес Трофимов. – Вряд ли суду присяжных покажутся убедительными рассуждения о наличии злого умысла в действиях вдовы. Безусловно, Ольга поступила не очень красиво, прибегнув к шантажу, но ведь это не попытка убийства!

А нелепая выходка Веры хоть и способствовала ускорению наступления смерти, но не явилась непосредственной причиной.

– Я понимаю ваше стремление, доктор, рассмотреть обстоятельства с другой стороны, ведь так неприятно сознавать, что обожаемая вами женщина и ее благовоспитанная падчерица осмысленно довели своего мужа и отца до неминуемой смерти! Хотя вы сами только что признали, что подобное вполне возможно. Особенно, если для этого имеются весомые основания.

– Но ведь вы не сможете арестовать их прямо теперь и посадить в тюрьму! – простонал Павел. – Ведь нет такого закона, который бы карал… – он запнулся, – за неосознанное желание смерти ближнему.

– Вот это мы и будем разбирать, осознанное или неосознанное, – ответил Сердюков, бросив на обомлевшую Ольгу взгляд, в котором читалось нечто вроде сочувствия. – Вероятно, сейчас заключение под стражу не потребуется, но пока следствие будет продолжаться, любезные дамы будут находиться под надзором полиции и покидать Петербург им будет запрещено.

– Но ведь мы так любили его! – едва слышно прошептала Ольга и невольно перевела взор с падчерицы на большую фотографию, стоявшую на изящной ажурной этажерке.

Снимок была сделан в день их свадьбы в фотографической мастерской Карла Буллы.