И когда я спросил: а где ты работаешь?

Блуждая по центру, нахожу чек на цветной телевизор. По идее, я должен радоваться, как если бы я вдруг нашел выигрышный лотерейный билет, но я выкидываю чек в урну.

Может быть, больше всего в танцах мне понравились правила. В мире, где все как попало, все-таки существуют какие-то строгие правила. Фокстрот — это два медленных шага и два быстрых. Ча-ча-ча — два медленных и три быстрых. Хореография, дисциплина. Обсуждению не подлежит.

Это хорошие старомодные правила. Шаг «коробочка» не изменяется еженедельно.

Для психолога, когда мы с ней начинали общаться десять лет назад, я не был воришкой.

Сперва у меня были навязчивые неврозы. Она только-только окончила колледж и по-прежнему всякий раз лезла в учебник для подтверждения своих слов. Люди, страдающие навязчивыми неврозами, объясняла она, либо постоянно проверяют, все ли вещи на месте, либо моют и чистят их с маниакальной страстью (Рахман и Ходжсон, 1980). По ее мнению, я относился ко второму типу.

На самом деле мне просто нравилось наводить чистоту, но меня всю жизнь учили повиноваться. И я старался подстроиться под ее придурочные диагнозы.

Психолог перечисляла симптомы, и я прилагал все усилия, чтобы выдать ей эти симптомы и дать ей возможность меня вылечить.

После навязчивого невроза у меня был посттравматический стресс.

Потом у меня была агорафобия.

Потом панический страх.

Я иду вдоль по улице, и ноги сами вышагивают в темпе вальса — один медленный шаг и два быстрых. Про себя я считаю: раз, два, три. Куда ни глянь, чеки валяются просто повсюду — на тротуаре среди голубей. Блуждая по центру, поднимаю еще один чек. Тут товаров на сумму в сто семьдесят три доллара.

Его я тоже выбрасываю.

Месяца через три после нашей первой встречи с психологом у меня был диссоциативный психоз, или расщепление личности, потому что я напрочь отказывался рассказывать про свое детство.

Потом у меня было шизотипичное расстройство личности, потому что я не захотел посещать ее еженедельные терапевтические занятия с группой.

Потом у меня был синдром Коро, потому что психолог решила, что это будет хороший повод для изучения данной болезни. Синдром Коро — это когда ты убежден, что твой пенис становится все меньше и меньше, а когда он исчезнет совсем, ты умрешь (Фабиан, 1991; Цень и другие, 1992).

Потом она обнаружила у меня синдром Дата. Это когда у тебя возникает панический страх потерять всю свою сперму — при непроизвольном семяизвержении, когда тебе снятся эротические сны, или во время мочеиспускания (Чадда и Ахаджа, 1990). Это идет от древнего индусского поверья, что нужно сорок капель крови, чтобы создать каплю костного мозга, и сорок капель костного мозга — чтобы создать каплю спермы (Ахтар, 1988).