И повернулся к Вите: – Дарлинг, не приготовите еще одну такую же чашечку? А лучше, сделайте всем. Я заплачу! Люди должны жить красиво и пить кофе от супериссимо замечательного мастера.

– В одну секунду сварганю, – пообещал бармен и испарился.

– Великолепно! – воскликнул Ершов, отпив из чашки. – Хорошо, что вы у нас появились. Я понятия не имел, что Витька способен на такое, нам он до сих пор бурду растворимую подавал.

– И посуда у него, оказывается, приличная имеется, – пробормотала Софья Борисовна, – не пластиковый стаканчик принес.

Я медленно выдохнула. Ай да Невзоров! Он талантливый артист, пока ни одной фальшивой ноты не выдал. Допустил лишь крохотный косяк – Елисейские-то Поля не в Италии, а в Париже. И я от всей души не советую есть и пить в расположенных там ресторанах – дорого и невкусно. Лучше сверните в любой переулок, пройдите метров двести-триста, найдите крохотный трактир с обшарпанными деревянными столами, покрытыми листами бумаги, и смело заказывайте любое блюдо. Это навряд ли обойдется вам дороже десяти-двенадцати евро, зато потом пальчики оближете. И еще. Никогда не берите в парижских бистро капучино, его там не умеют готовить, а вот эспрессо у французов знатный.

Миша повернулся к Таткиной, которая молча пила чай.

– Боже, какой чудесный аромат! Не могу понять, что за парфюм? О, это вы так прелестно пахнете!

Оля, поняв, что привлекла внимание, вздрогнула, и, как всегда, не глядя собеседнику в глаза, протянула:

– Духи называются «Ночь».

– На мой взгляд, они напоминают одеколон «Жасмин», которым душилась моя бабка, – хмыкнул Ершов. – Когда-то его продавали на каждом углу.

У Таткиной дернулась щека.

Миша втянул воздух носом и важно изрек:

– Сейчас композиции с жасмином в топе.

– Степочка, садись к нам, – позвала меня Софья Борисовна.

Я выпала из нирваны.

– Нет, пойду к Розалии Марковне.

– Да, да, сбегай, – посоветовала Светлана, не отрывая взгляда от Невзорова, – а то она скандал устроит.

В гримуборной Розалии было пусто. Я начала выкладывать на столик свои орудия труда: кисти, палетки, коробки с пудрой, тюбики тонального крема, консилеры. Чуть поодаль положила мобильный телефон. Я действовала автоматически, в голове крутились мысли, весьма далекие от работы.

Неужели Якименко прав и в театре под маской одного из сотрудников скрывается жестокий убийца? Да быть того не может! За время, проведенное в «Небесах», я успела понять, что у всех актеров отнюдь не ангельские характеры, но представить Клюева, Глаголеву, Ершова или Мускатову в роли серийного маньяка просто невозможно. Да и Софья Борисовна, которая, несмотря на отсутствие роли в постановке, регулярно появляется за кулисами, не похожа на преступницу.