– Ага, как же! – взвилась Глаголева. – Может, и вон те бриллиантовые серьги от Картье тоже твои?

Я посмотрела на красную бархатную коробочку. Не первый раз слышу про подвески, и они, похоже, действительно дорогие, несовременной работы.

– У меня нет таких украшений, но трубка…

Конец фразы застрял в горле, потому что я увидела на самом краю столика еще один мобильник. Кровь прилила к щекам.

– Простите, пожалуйста, Розалия Марковна, – забубнила я, – у нас с вами одинаковые айфоны белого цвета, и звонок идентичный, простое звяканье, а не мелодия. Очень неудобно получилось, я просто перепутала телефоны, машинально схватила тот, что звонил. Не собиралась смотреть ваши фото или читать эсэмэски. Никогда этим не занимаюсь! Честное слово!

Глаголева села в кресло и на удивление спокойно продолжила беседу:

– Там пока нет ни снимков, ни сообщений, я совсем недавно получила айфон в подарок от любимого мужчины. Костик его из США привез. Ты ведь знакома с Костей? Он замечательный!

Я усердно закивала. О любви Глаголевой к молодым парням судачит весь театр. Злые языки утверждают, что Розалия находит себе мальчиков-актеров и усиленно их продвигает. Но, увы и ах, всякий раз престарелая дива наступает на одни и те же грабли: любовники быстро понимают, что их покровительница совсем не так богата и могущественна, как хочет казаться, и живо сматываются. На данном этапе у нее в фаворитах числится некий Константин. Я видела его мельком, и он, на мой взгляд, похож на дурную копию Хесуса Брано, сейчас с триумфом шагающего по подиумам Европы. Вот только у Хесуса чуть наивная детская улыбка, а у любовника Глаголевой хищный оскал. И не веселые глаза двадцатилетнего парня, а тухлый взгляд хорошо пожившего и разочарованного развратника.

Трубка снова заверещала. Розалия Марковна приложила ее к уху.

Наступила тишина. Актриса слушала, что ей говорит звонивший.

Я пошла к раковине, чтобы вымыть руки, и услышала нервный голос Глаголевой:

– Степанида, немедленно принеси мне… э… воды из буфета! Хочу пить!

Я посмотрела на непочатую бутылку минералки, стоящую перед зеркалом, и молча вышла в коридор. Конечно, подслушивать нехорошо, но ведь я вроде как помогаю Якименко, поэтому, неплотно прикрыв дверь, я приложила ухо к узкой щели между косяком и створкой.

Розалия Марковна, по-актерски четко выговаривая каждое слово, произнесла в трубку:

– Кто вы? Чего хотите? Бог мой! Я ее и пальцем не трогала! Не понимаю ваших намеков. Это невозможно. Как бы я такое проделала? Нет, нет, вы не совершите ничего подобного! Хорошо, хорошо, дорогая, давайте побеседуем.