Глаза ее заблестели, щеки покрылись неровным румянцем, стало понятно, что хозяйка слегка опьянела. И я осторожно произнесла:

– Наина Федоровна, «Ламбруско» – коварное вино, пьется легко, а потом разом ударяет в голову.

– Мне от вкусной выпивки плохо не бывает, – парировала она. – Не беспокойся, деточка, я прекрасно знаю свою норму. Никто не может похвастаться, что видел Пряхову в подпитии. Ни одна душа. Сейчас расскажу про нашу жизнь с Берти дальше.

Я поняла, что беседа грозит стать бесконечной, и решила задать интересующий меня вопрос.

– Знаете ли вы о театре «ОЗА»?

Собеседница расхохоталась:

– Оригинально! Не просто знаю – я была единственной, кто помогал Берти отбирать детей.

Ну, кроме Насти, разумеется. Мы втроем создавали коллектив, равного которому нет в мире. Общество злых ангелочков – так расшифровывается аббревиатура. Понимаешь?

– Нет, – ответила я. – То есть понятно, ОЗА – Общество Злых Ангелочков. Но какое отношение имеют к нему дети?

– Они актеры, – улыбнулась Наина Федоровна. – Кстати, совсем не ясельного возраста, подростки. Берти считал оптимальным возраст от двенадцати до четырнадцати.

Сейчас объясню.

Она снова наполнила свой бокал, отпила добрую половину и начала рассказывать о затее Альберта Сергеевича…

Пообщавшись не один год с профессиональными артистами, Вознесенский полностью в них разочаровался и в конце концов распустил труппу. Наина испугалась, что муж впадет в депрессию, он ведь не сможет жить без работы, но Альберт Сергеевич был весел. Режиссер засел за свои рисунки, решив ставить «Отелло», и безостановочно говорил о том, как надо выстроить спектакль. Пряхова не понимала, с кем супруг собирается осуществить замысел, но лишних вопросов не задавала.

Когда Берти продумал постановку, он огорошил Наину заявлением:

– А вот теперь посмотрим на артистов. Настя уже пригласила кое-кого. Ты поедешь со мной на пробы.

– Но как мы объясним присутствие костюмера при отборе? – испугалась Пряхова. – Сами знаете, какие у людей кулис языки.

Альберт Сергеевич рассмеялся:

– У меня не будет тех, кого в институте научили изображать страсти. Никаких профессионалов из театральной тусовки. Я желаю работать с настоящими живыми чувствами.

– Ага, – пробормотала Наина, – правильно.

– Сам воспитаю актеров, – продолжил Вознесенский, – я дал указание Насте отобрать подростков от двенадцати до четырнадцати лет. Те, кто моложе, глупы, а особи постарше уже научились лицемерить и корчить из себя невесть что. Мне нужны молодые люди с плохими привычками, лучше бы из неблагополучных семей, не желающие учиться, голодные, оборванные, злые.

– Господи, зачем вам такие? – испугалась Пряхова.

Берти пошел в прихожую, обронив: «Собирайся!» И продолжил объяснения.