В семь часов утра Берти, никогда не просыпавшийся раньше полудня, вошел в спальню и сказал Наине:

– Давай руку, левую.

Она выполнила приказ.

Альберт Сергеевич защелкнул на запястье жены золотой ажурный антикварный браслет и сказал:

– Носи его всегда. Это тебе в знак моего хорошего отношения.

Пряхова чуть не скончалась от захлестнувших ее эмоций – Берти впервые сделал ей подарок! Следует заметить, что презент оказался и последним, но с того дня Наина никогда не снимает украшение. Расстаться с ним она не согласится даже за все сокровища мира.

Если вы подумали, что Пряхова была для Вознесенского кем-то вроде домработницы, то глубоко ошибаетесь. Каждый вечер, придя домой и поужинав, Альберт Сергеевич оставался за столом в кухне. Наина приносила ему бумагу, кисточки, краски, карандаши, и режиссер начинал рисовать очередную сцену из спектакля, который он собирался поставить. Берти всегда, репетируя одну постановку, думал о следующей. Аккуратно выписывая фигурки, он объяснял жене:

– Это Ромео, а здесь Джульетта. Хотя нет, лучше ей встать слева…

Лист комкался и летел на пол, Берти изображал мизансцену заново. Когда та обретала окончательный вид, он брал черную книжечку наподобие телефонной и тщательно переносил рисунок туда. На каждую постановку был отдельный блокнот. Иногда в нем не хватало страниц, и тогда Наина вклеивала столько листочков, сколько требовалось. Альберт Сергеевич никогда не брал второй блокнот, придерживаясь правила: один спектакль – один альбомчик для набросков. Текста режиссер не писал, делал лишь короткие ремарки, например: «Иванову сидеть», «Орловой упасть и встать», «Володе быть в кулисе». Наина всегда сидела рядом с супругом молча. Но как-то раз Берти вдруг спросил:

– Как тебе? Только честно.

– Ну… Вот он же нервничает? – пробормотала жена, показывая на главного героя спектакля.

– Очень, – согласился Вознесенский. – Ведь только что понял, что жена его всегда обманывала. Трудная сцена для актера. Я не хочу никаких ярких проявлений ярости, всяких там шаблонных швыряний тарелок.

– Может, поставить около него на столик вазу с фруктами? – робко предложила Пряхова. – Пусть он возьмет оттуда гранат и сожмет его в кулаке. Все сразу поймут, в каком гневе герой. Гранат трудно раздавить, и будет ясно – силу обманутому мужу придала ярость. А сок, который потечет, похож на кровь.

Берти отложил карандаш.

– Умница. Я в тебе не ошибся, хорошо придумала.

Наина задохнулась от счастья: вот ради таких мгновений и стоит жить!

С того дня Альберт Сергеевич стал порой спрашивать совета у костюмерши и иногда хвалил ее…

Пряхова выпила еще бокал вина и отрезала себе третий кусок торта.