– Я нашла связь между жертвами маньяка! – закричала я. – Марков, Львов и Косолапова в юности состояли в театральном коллективе «ОЗА»…

Но Игорь не услышал моих слов – уже отсоединился.

Я хотела вновь набрать номер Якименко, но потом вспомнила про машину, сгоревшую на стройке возле молла «Макс», вернулась к ноутбуку и нажала на кнопку.

Снимок исчез, появилась фраза, которую нацарапал кто-то другой, не девочка-отличница. «Наина Федоровна Пряхова. Ее адрес: Малый Факельный переулок, д. 102, кв. 19. От Анастасии Алферовой. Любит сладкое вино и торт. Знает все про «ОЗА», жила с Берти».

Я снова вцепилась в трубку, но на сей раз попыталась дозвонится до Миши.

– Невзоров, – гаркнули из телефона.

– Нет, выслушай меня! – завопила я.

Тщетно, Невзоров сбросил вызов.

Я распечатала адрес Пряховой и пошла в ванную.

Не стоит сердиться на Игоря Сергеевича и Михаила, они находятся на месте происшествия, где много разных людей. Наверное, Невзоров и его начальник проведут там всю ночь, устанут, утром захотят поспать подольше. Что, если мне съездить в Малый Факельный переулок? Попробую сама разузнать про коллектив «ОЗА».

Я теперь совершенно уверена: преступник как-то связан с театром Вознесенского. Надо лишь купить бутылку сладкого вина и торт.

Якименко сказал, что я временно буду членом его команды, значит, должна помочь Игорю Сергеевичу и Мише, которые очень заняты. Я бы никогда не согласилась беседовать с маньяком, но Пряхова – женщина, скорее всего, пожилая. Что плохого она может мне сделать?

Район станции метро «Таганская» считается элитным, но мне он кажется слишком шумным, и здесь много домов постройки первой трети двадцатого века.

Большая часть их находится в ветхом состоянии, в них нет лифтов, мусоропроводов, а квартиры сплошь коммунальные. Когда я искала себе жилплощадь, риелтор несколько раз предлагала мне жилье на Таганке, говорила:

– До Кремля рукой подать, хозяин не особенно задирает цену, тихий двор. Это не Капотня, где дымит факел, и не спальный район, куда никак метро не дотянут.

В первый раз, услышав о трешке неподалеку от знаменитого в советские годы театра, я обрадовалась. Но положительные эмоции сразу испарились, когда я увидела облупившуюся двухэтажную развалюху с грязным подъездом.

Ну да, входная дверь была дубовой, с роскошной ручкой, а перила на лестнице радовали глаз резьбой и держались на причудливо изогнутых кованых прутьях. Но проку от такой красоты мало, если по ступенькам нагло, совершенно не опасаясь людей, разгуливают крысы, а сами апартаменты являются чем-то вроде общежития, где в каждой комнате ютится по семье, и ремонт новому владельцу квадратных метров предстоит сделать такой, что дух захватывает.