Они же всё равно ни чёрта не понимают! Им что вы, что шалава из подворотни – никакой разницы!

– Да вы ведь сами этот НЭП развели, а теперь… – снова не вытерпела Нина. И снова умолкла, наткнувшись на взгляд светлых спокойных глаз.

– Поймите же, Нина, что эта ваша работа, пожалуй, ещё опаснее моей, – без улыбки сказал Наганов. – У нас-то хотя бы револьверы есть, и стрелять мы из них умеем, а вы?… Сегодня вот вас чуть не зарезал Штопор.

– И вы чуть не застрелили!

– Если бы я, Нина, хотел вас застрелить… – Наганов на мгновение задумался. – То никакого «чуть» бы не было. Я стрелял именно в Штопора.

Нина подавленно молчала. Слёзы бежали по её щекам, но она, отчаянно надеясь, что Наганов этого не видит, не вытирала горячих капель.

– Нина, в следующий раз меня может и не оказаться под рукой. И очередной ваш фартовый поклонник вас попросту прикончит. Что тогда будет с вашими дочерьми?

– Их заберут наши… цыгане… – глотая слёзы, прошептала Нина. – Не… не беспокойтесь.

– Не беспокоиться? Мне не беспокоиться о вас? – Наганов неожиданно шагнул к ней, крепко, сильно взял за плечи, вынуждая подняться, запрокинул ей голову, посмотрев в испуганные, полные слёз глаза. И Нина поняла вдруг, что ей отчаянно хочется, чтобы он держал так её всегда… Чтобы можно было прижаться к этому твёрдому плечу совсем чужого ей человека, закрыть глаза и не думать больше ни о чём, ничем не мучиться, не плакать, забыть о постоянных тревогах и страхах… Но… Собрав все силы и призвав на помощь остатки здравого смысла, Нина отстранилась.

– Максим Егорович, не читайте мне морали, – глядя в чёрное окно, с трудом сказала она. – Вы правы… Я, верно, в самом деле уйду из ресторана. Снова устроюсь стенографисткой в какой-нибудь трест, их сейчас полным-полно. Надеюсь, вы тогда будете спокойны за мою безопасность. А сейчас ступайте, час поздний, я едва держусь на ногах. Благодарю вас за всё. Рада была увидеться, и…

– Ничуть вы рады не были, – глухо сказал Наганов. – Нина, вы помните, о чём мы говорили два года назад… на Пречистенке? В бывшем графском доме? Я сказал тогда, что дороже вас у меня никого на свете нет. И сейчас всё так же. Нина, хотите выйти за меня замуж?

«Бог ты мой…» – обречённо подумала она. Вслух же сказала:

– Максим Егорович, я ведь однажды уже ответила вам…

– Я помню, что вы ответили. И знаю, что вы меня не любите и никогда не любили. – Наганов опустил голову, несколько раз медленно прошёлся вдоль стены. – Но вы знаете, что… для вас я что угодно готов сделать. И может быть…

Приближающиеся торопливые шаги на лестнице прозвучали так неожиданно и громко, что Нина вздрогнула от испуга. Они одновременно повернулись к двери, и Нина успела ещё заметить, как рука Наганова неторопливо ложится на кобуру револьвера.