— Ах ты, старый плут! — ласково погладила жеребца Виллоу — Ты ведь все время знал, что это я

Измаил ткнулся носом ей в грудь. Виллоу невольно отстранилась, она помнила, как обошелся с ней Дьюс.

Виллоу посмотрела на лошадей Калеба, но близко подходить к ним не стала, не желая искушать их юбками и давать Калебу повод для разговоров. Погладив напоследок бархатистую морду Измаила, она направилась набрать хвороста в надежде на то, что Калеб позволит развести костер.

Вернувшись в лагерь, Калеб обнаружил, что Виллоу проснулась и сидит перед охапкой хвороста.

— Как насчет того, чтобы развести костер? — спросила она, невольно выдавая голосом, как ей этого хочется.

— Разве к западу от Миссисипи бывают большие костры? Здесь и деревьев-то нет.

— Подождите, пока окажемся в горах. Там их уйма.

Калеб понаблюдал, как Виллоу укладывала ветки для костра, а когда она закончила, убрал добрую половину, подпалил спичкой и помог огню разгореться, помахав над ним рукой. Когда пламя заполыхало, Виллоу, едва сдерживая стон, поднялась на одеревеневших ногах, чтобы взять кофейник.

— Прежде чем наливать воду, допейте содержимое, — предложил Калеб.

Виллоу приподняла крышку и заглянула внутрь. В кофейнике плескалась жидкость, хотя и темная, но не до такой степени, чтобы походить на кофе.

— Чай из ивовой коры, полезен при…

— Разных болях и простудах, — перебила она, состроив гримасу. — На вкус такой, что упаси бог!

Калеб слегка улыбнулся.

— Выпейте, голубушка. Вы почувствуете себя значительно бодрее.

— Я не хочу показаться жадной, — в ее взгляде светилась немая просьба. — Сколько вам оставить этого чая?

— Нисколько. Я ведь не южная леди

Калеб уловил в голосе Виллоу раздражение. Он улыбнулся еще шире.

— Ах да: вы северная леди.

— Я вообще не леди — ни северная, ни южная.

Калеб скользнул холодным взглядом по ее спутанным волосам и мятой, непросохшей одежде

— Допустим, что нет, — растягивая слова, произнес Калеб. — Думаю, что ваш любовник очень удивится вашему появлению.

— Мэт мне не любовник.

— Ах да… Я забыл. Он ваш… муж.

В последнее слово Калеб вложил явно презрительный смысл. Виллоу вспыхнула. Тщетно пыталась она скрыть смущение всякий раз, когда говорила о брате как о муже. В своем письме он написал вполне определенно: «Не распространяйтесь Вилли о том, где я нахожусь. Я знаю про ее страсть к путешествиям, но в здешних краях незамужняя женщина — игрушка для мужчин. Нас ожидают более важные дела, чем находиться при своей сестренке».

Смущение Виллоу, о чем свидетельствовал румянец на ее щеках, доставило Калебу явное удовольствие. Размышляя, не приспело ли время заставить ее раскрыться, он сунул палец в карман для часов в брюках.