Одно дело — побаловаться с чьей-то любовницей, другое — с законной женой. Не имеет значения, насколько желанна она ему и скольких мужчин знала. Нарушение супружеской верности — такой же порок, как и нарушение слова.

Задача заключалась в том, как узнать, замужем ли она. Калеб продолжал размышлять об этом, взбираясь на холм, чтобы снова осмотреть местность.

Поблизости никого не было. В трех милях от их лагеря по тропе вдоль отрога Скалистых гор ехал всадник. В том же направлении двигался запряженный мулами фургон, пытаясь куда-то успеть до грозы. С южной стороны Калеб не заметил никакого движения.

Он наблюдал за окрестностями минут десять. Дороги оставались пустынными. Лишь тени облаков скользили по земле. В чистом голубом просвете между облаками парил ястреб. Золотой луч солнца выглянул из-за тучи и коснулся земли. Он рассек густую дымку тумана, словно могучий меч.

Снизу послышалось негромкое призывное ржание жеребца, обращенное к подругам. Калеб улыбнулся и расправил плечи, наслаждаясь покоем, светом и запахом земли. Казалось, в этой утренней тишине можно было услышать, как вдали невидимые с холма лошади щиплют траву. Но вот налетел мощный порыв ветра, пробежал по траве, пригибая ее к земле, растревожил засеребрившиеся ивы и наполнил все пространство между облаками и землей шепотом, шелестом и вздохами.

Шум налетевшего ветра разбудил Виллоу. В первое мгновение ей показалось, что она дома, в Западной Виргинии, спит на лужайке, а рядом пощипывают траву отцовские лошади. Затем она вспомнила, что больше у них нет ни лугов, ни ферм и что она уже давно не ребенок. Это окончательно пробудило Виллоу. Она резко села и обнаружила, что находится в ажурной тени деревьев, шелестящих под ветром. Она не помнила, как уснула и как оказалась на матрасе из веток, застеленных брезентом.

— Калеб! — негромко позвала она.

Ей никто не ответил. Виллоу обеспокоенно вскочила на ноги и высунулась из ивняка, не обращая внимания на то, что тело плохо слушалось ее, а ноги горели и болели. Уже первый взгляд успокоил ее: привязанные вдоль ручья лошади спокойно паслись, их шерсть поблескивала на солнце, когда они вытягивали шеи, пытаясь дотянуться до травы. Виллоу прислушалась: в кустах никто не ходил, не собирал хворост.

Правда, Калеб умел все делать совершенно бесшумно.

Стараясь ступать так же бесшумно, Виллоу углубилась в чащу, спеша справить все свои дела, затем пошла проверить лошадей. Арабские скакуны бодро гарцевали, камней в подковах она не обнаружила. Спина у Измаила была в полном порядке, он казался бодрым и свежим. У него хватило энергии притвориться, что появление Виллоу застало его врасплох. Он зафыркал и вытянул к ней шею, повел ноздрями и негромко заржал, словно призывая поиграть с ним.