Она еще не успела поблагодарить его, но это тоже было к лучшему. Судя по его взгляду в долине, он ничего не хотел от нее.

«Дашь мне знать, когда пожелаешь, чтобы я относился к тебе как к своей женщине. После этого я дам тебе знать, хочу ли я, чтобы ты продолжала считать меня своим мужчиной».

— Никого не видно? — спросил Рено.

— Нет, — ответили одновременно Калеб и Виллоу.

— Хорошо. Как на тебя действует вид крови, Вилли? В обморок не падаешь?

— После тринадцати лет отношусь спокойно.

— Тогда найди место и перевяжи своего будущего мужа, пока я понаблюдаю за лугом.

В первый момент Виллоу не поняла. Когда до нее дошел смысл сказанных слов, она круто повернулась и уставилась на Калеба, который находился менее чем в двух футах от нее. Она негромко охнула, увидев пропитанный алой кровью левый рукав.

— Боже мой, Калеб! — голос Виллоу задрожал.

— Не упади в обморок, южная леди. Не хватало еще, чтобы ты сейчас сознание потеряла.

Суровый тон Калеба подействовал на Виллоу отрезвляюще. Она подошла поближе и осмотрела руку, ибо именно это требовалось от нее, если судить по строгому взгляду карих глаз.

— Вот, — сказал Калеб, доставая нож из-за спины, куда он сдвинул его, чтобы было удобнее ползти. — Тебе он понадобится.

Дрожащей рукой Виллоу взяла нож. Увидев на нем следы крови, она украдкой снова взглянула на Калеба, соображая, куда еще он может быть ранен.

— Это не моя кровь, — пояснил Калеб.

Виллоу с облегчением вздохнула и ничего не сказала.

— Ты разочарована? — спросил он с сардонической улыбкой.

Она слегка вздрогнула, взяла нож и поддела лезвием обшлаг рукава.

— Не беспокойся, южная леди. Я не дам тебе повода прибавить к моей ране еще одну.

Нож легко разрезал ткань. Виллоу сдвинула остатки рукава в сторону, открыв рану в области предплечья. Она закусила нижнюю губу, увидев кровоточащую борозду от пули.

— Калеб, я так сожалею, — прошептала она.

— Ты должна сожалеть, — сурово сказал Калеб. — Нас всех могли убить из-за твоих девчоночьих представлений о любви.

Виллоу посмотрела на Калеба и тут же отвела взгляд. Она увидела глаза хищной птицы, внимательные и беспощадные. Сейчас как никогда он был похож на мрачного ангела возмездия.

Ничто не изменилось. Ничто не изменится, да и не может измениться. Она влюбилась в человека, для которого главное — соблюсти баланс добра и зла, у которого строгие представления о долге и необходимости. Но у нее были собственные представления о добре и зле, долге и необходимости, и, по ее понятиям, нельзя заставлять человека вступать в брак лишь потому, что брат невесты столь хорошо владеет шестизарядным револьвером.

— Ты не единственный, у кого есть чувство долга, — сказала Виллоу. Она повернулась и поддела ножом обшлаг другого рукава.