— Виллоу улыбнулась Калебу. — Мир был бы очень скучным, если бы мужчины и женщины были одинаковы.

Калеб засмеялся, затем замер, когда тонкие руки Виллоу скользнули между его ног. Потом он заставил себя пошевелиться, позволяя ей отыскать то, что она хотела. Он был вознагражден нежнейшим исследованием, от которого едва не потерял сознание. Калеб застонал, пытаясь сдержать дрожь экстаза, но преуспел в этом лишь частично.

Удивленно охнув, Виллоу снова рассматривала шелковистую жидкость.

— И сколько же времени, по-твоему, тебе понадобится, — тихонько спросила она, — чтобы ты привык к тому, что теряешь контроль над собой?

— Не знаю, — признался Калеб, — но подозреваю, что ты хочешь это выяснить.

— Если ты не будешь возражать. — Голос Виллоу был нежным, как и руки, которые касались его тела. — Я открыла, что мне приятно трогать тебя в том месте, где ты больше всего мужчина. Мне приятно видеть, как ты щуришь глаза и напрягаешь тело, пытаясь сдержаться. Ты очень сильный, Калеб… Мне нравится твоя сила.

Кончики пальцев пробежали по атласному окончанию плоти, гладкость и пульсирующее тепло которой приводили Виллоу в восхищение.

Прикосновение вызвало появление горячей капли. Это произвело такое впечатление на Виллоу, что она почувствовала, как подобным же образом откликнулось ее тело. Девичьи ладони любовно скользили вдоль плоти, баюкали, трогали, дразнили ее и восхищались этим чудом.

Волны трепета пробегали по телу Калеба. Пальцы Виллоу все быстрее скользили по его плоти — и все более частым становилось ее дыхание.

— Ты не возражаешь? — прерывающимся шепотом спросила она.

— Трогай меня так, как тебе нравится… А потом позволь мне потрогать таким же образом тебя, — сказал Калеб.

 — Я хочу показать тебе все, что может принести радость и наслаждение женщине…

— Хорошо, — прошептала Виллоу, слегка касаясь ноготком его напряженной плоти. — Только после того, как я дам радость тебе.

Тонкие чуткие руки ни на миг не прекращали ласку, и Калеб тихонько застонал.

— Если и дальше ты будешь продолжать в том же духе, я просто взорвусь, — грубовато сказал Калеб. — Ты этого хочешь?

Виллоу посмотрела в светло-карие глаза, чувствуя, как мощно бьется пульс жизни в плоти, которую она ласкала столь интимно, и спросила:

— А такое удовольствие… позволяется?

Калеб посмотрел в блестящие, чуть шальные глаза Виллоу и, испытывая одновременно радость и ужас, подумал, что позволит ей все.

Его обезоруживала ее откровенность.

— Любопытная кошечка, — хрипло сказал Калеб. — Давай, действуй. Это даже к лучшему.

Его смех прозвучал отрывисто и резко.

— Действуй, душа моя. Я чертовски хочу тебя, но слишком рано снова брать тебя. Я причиню тебе боль.

Виллоу снова перевела взгляд на мужскую длоть, которую продолжала ласкать.