Даже удивительно, что моя родственница расхаживает в таком виде.

Хотя, может быть, в эту эпоху так принято?

— Я не сумасшедший, — пришлось объяснить ей, — просто позови кого-нибудь из старших в роду. Мне надо с ними срочно поговорить.

Собственно, я уже понял, что мир успел измениться куда сильнее, чем я мог предположить. Это трудно было не заметить. По пути с кладбища я заметил и самодвижущиеся повозки, которые ездили без всякого намёка на лошадей, и уличные светильники, непохожие ни на масляные, ни на магические. Архитектура также изменилась, став более убогой и примитивной.

Но, судя по фамилии, эта девушка была моей родственницей, а в клане точно должен остаться хоть кто-то, кто меня помнит. Если она, конечно, не самозванка.

А ещё я не понимал, зачем она, вместо того, чтобы отвечать, копается в своей светящейся коробке. Я подошёл ближе и туда заглянул.

Но рассмотреть ничего не успел. Она сразу отшатнулась, а затем быстро сказала:

— Пожалуйста, поймите, никакого рода Рихтеров не существует… Вы что-то путаете.

— Ерунда, — невозмутимо возразил я ей. — Род Рихтеров сильнейший на этой планете, и с ним просто ничего не может случиться, сколько бы времени не прошло.

Но она не прекращала попыток меня переубедить:

— Я единственная ношу эту фамилию, — терпеливо пояснила она. — И я даже не жила в этом городе. Да, этот дом мне достался в наследство от дальних родственников, но…

Я устал это слушать, к тому же давно следовало задать один вопрос:

— Ольга, какой сейчас год?

— Что? Год? Две тысячи двадцать четвёртый, разумеется.

Странно, мой вопрос так её удивил, что она даже выронила свою светящуюся коробку. А спустя ещё секунду упала в обморок.

Мда, а ведь всего пару минут назад она не казалась такой впечатлительной.

Тем более, ей-то чего переживать? Это не её, а мой отдых продлился аж десять веков.

Всего лишь в двадцать раз больше, чем я планировал.

Я наклонился к девушке и, прикоснувшись, сразу же понял, что с ней не так.

Огромное количество скверны разливалось по её энергетическим каналам, выжигая их изнутри. И лишь дар некроманта сдерживал это разрушительное влияние.

Что ж, выходит, она не врала, когда сказала, что носит мою фамилию. И я даже почувствовал за неё прилив гордости. За то, как хорошо она держалась, испытывая столь жуткую боль.

Я сам прекрасно понимал, что это такое, ведь когда очаги скверны начали расползаться по нашему миру, никто не знал, как с ними правильно обращаться.

Поначалу им даже обрадовались. Ещё бы, дармовая энергия прёт из ниоткуда.

Но скоро стало понятно, что бесплатный сыр бывает только на помойке, и от него не просто пучит живот, но и можно легко склеить ласты.

Очаги Скверны появлялись без всякой системы, в городах и в лесу. Среди людных мест и в полной глуши.