Праздник нынче, все равно ничего уже не поправишь – ну, так и помянем заодно…

Они кое-как подняли обвисшего на их руках Костю и волоком вытащили из больницы.

Нестеров в окно пронаблюдал, как вся орава садится в два джипа и отбывает с территории, а потом бегом бросился вниз, в больничный морг.

Подмениться на остаток новогодней ночи Нестерову удалось – приятель Олег вошел в положение и вышел к одиннадцати часам. Нестеров на своей машине увез Марию в маленькую холостяцкую квартиру, уложил на диван и успел накрыть подобие стола, достав даже бутылку шампанского.

Марии пить было нельзя, но она слабой рукой подержала бокал и даже слегка коснулась им бокала Нестерова.

– Нет, за тебя… Мэри, – улыбнулся Нестеров. – Кстати, а почему «мэрик»?

– Это Марго меня так звала… маленькая, злая, кусающаяся собачка… как я…

Марго прилетела через два дня – по настоянию Марии Нестеров дал ей телеграмму.

Молодая женщина с каштановыми волосами, забранными в пучок деревянной шпилькой, которую Нестеров узнал сразу, к своему изумлению, – эта вещица раньше принадлежала Марии, и она точно так же закалывала ею волосы кверху.

Марго выглядела так искренне озабоченной, что Максим невольно позавидовал Марии – сразу становилось понятно, что есть человек, который будет заботиться о ней и сделает все, чтобы поставить ее на ноги.

Все поведение молодой женщины напомнило ему щенка спаниеля – вот он прыгает радостно вокруг больной хозяйки, старается лизнуть в лицо, чтобы хоть как-то облегчить страдания. Да и сама Мария в присутствии Марго сделалась совершенно другой – мягкой, спокойной и беспомощной, хотя Максим прекрасно знал, что в жизни она жесткая и бескомпромиссная.

Решительно отвергнув все возражения, Марго забрала Марию к себе. Максим провожал их в аэропорт и, взглянув на сидящую в кресле-каталке Марию, вдруг вспомнил последнюю запись в ее блокноте – ту, про клетчатый плед.

Мария, видимо, тоже об этом помнила, потому что решительно сдернула с ног покрывало и, глядя в глаза озабоченно склонившейся к ней Марго, проговорила:

– Никогда больше не делай такого. Я не останусь инвалидом – ясно?

И Марго согласно закивала:

– Конечно, Мэри, как ты скажешь. Все будет так, как ты скажешь, дорогая.

Через полгода Нестеров получил посылку откуда-то из Франции. Из небольшого ящичка он достал сперва фотографию, с которой ему улыбалась Мария, сидевшая в плетеном кресле на балконе старого дома, а потом книгу.

«Обмануть смерть» – новый роман Мэри Кавалье, о котором он буквально вчера прочитал в интернете.

«Надо же, она все-таки написала», – подумал Нестеров, разглядывая фотографию Марии на обложке.

Она почти не изменилась, только взгляд стал жестким, да губы были сложены в какую-то незнакомую скорбную полуулыбку.