Я испугался, что он уже захмелел, и эта мысль, очевидно, отразилась у меня на лице.

– Я еще не пьян, Итан, – сказал он. – Я вспомнил кое-что, и это меня развеселило, только и всего.

Я, однако, заметил, что он совсем не кажется веселым, но пристально смотрит в никуда, будто находясь в трансе. Но вдруг он стряхнул с себя наваждение и с улыбкой обернулся к нам.

– По сравнению с другими татуировками это ерунда, – сказал он. – Просто детские почеркушки. Я видал людей, у которых на коже набиты произведения искусства, достойные музеев, а цвета яркие, точно на алтарях или фресках.

Его улыбающиеся губы чуть скривились, и он погладил длинными пальцами подбородок.

– Вообще-то, мне вспомнилась одна история, которую я однажды слышал.

– Расскажите, – сказала Кэти. – Пожалуйста.

Теккерей взглянул на меня, словно спрашивая разрешения.

– Разумеется. – Как мне ни хотелось изобразить безразличие, получилось не слишком успешно. – Раз уж Кэти хочется послушать.

Улыбка Теккерея превратилась в волчий оскал.

Стивену Флетчеру было чуть меньше двенадцати лет, когда он сошел на берег в порту Нагасаки на японском острове Кюсю вместе со своим товарищем по команде Мэтти, зачарованно глядя на бесчисленные экзотические виды. Он дивился на людей: чудны́е прически, странная одежда, а у некоторых – длинные мечи, которые, по словам Мэтти, могли разрубить человека пополам так легко, что он ничего не почувствует, пока не развалится на куски.

Мэтти Хаск взял Стивена под свое крыло и приглядывал за ним на борту. Он растолковал ему, с кем дружить, а кого избегать, и тем самым, несомненно, уберег юнца от пары взбучек. В нем было все, чего так желал для себя Стивен, – воплощенная удаль, уверенность и непринужденное обаяние.

Для Стивена, единственного ребенка у родителей, Мэтти стал старшим братом, которого у него никогда не было, но о котором он всегда мечтал. Мэтти же рос в большой семье и скучал по младшим братьям. Такая сделка устраивала обоих, и вскоре они стали не разлей вода.

В свои семнадцать Мэтти где только не побывал, о своих путешествиях по Тихому океану он мог рассказать множество увлекательных историй, и некоторые из них даже были правдивыми. Он родился в семье фермера из Кентукки и не видел моря, пока ему не исполнилось десять: в этом возрасте он и сбежал из дома, чтобы попытать счастья. Но при первой встрече с ним это никому не пришло бы в голову. Казалось, он создан для моряцкой жизни: Мэтти чувствовал себя на корабле более уверенно, чем Стивен, чьи отец и братья были моряками.

Вообще-то, думал Стивен, пока они все больше удалялись от пристани, Мэтти – из тех людей, что чувствуют себя уверенно в любой ситуации, даже в таком экзотичном месте, как Япония.