Мэтти бывал на этих островах и раньше, и роль проводника ему явно нравилась.

Они шли по запруженной людьми улочке, когда Мэтти вдруг объявил, что прежде всего им нужно сделать татуировки.

– Татуировки? – спросил Стивен с опаской, ведь он вырос с убеждением, что татуировки бывают только у разбойников да беспутных.

– Ага, – сказал Мэтти, хлопая Стивена по плечу. – Любой моряк должен иметь татуировку, Стивен, и нигде их не умеют делать так, как в этих краях.

– Я однажды видел человека, – сказал Мэтти с горящими от воодушевления глазами, – родом из этих мест, которому пришлось сделаться моряком, потому что он убил человека. Все тело у него, кроме лица, было разрисовано. На это ушло пять лет – так он сказал. Даже самые важные для мужчины органы у него были в татуировках.

При мысли об этом Мэтти поморщился, а потом рассмеялся и сказал, что, должно быть, это адски больно, и снова рассмеялся. Но Стивен плохо умел переносить боль, и эта история лишь вселила в него ужас. Но он не хотел показывать свой страх этому юноше, чье мнение он так ценил.

Они сворачивали в глухие переулки, все больше углубляясь в темный лабиринт лавочек и переходов, что совсем не помогало Стивену унять тревогу. Мэтти то и дело вынимал клочок бумаги и сверялся с ним, но было очевидно, что он заблудился. Стивен хотел было сказать об этом, но вдруг у одной обшарпанной постройки они увидели старика, который курил длинную трубку.

– Хориси? – сказал Мэтти. – Ирэдзуми?

Сперва старик как будто не услышал слов Мэтти или не понял их, потому что последовала длинная пауза: он глубоко затянулся табачным дымом еще раз и, не глядя ни на Стивена с Мэтти, ни на постройку, перед которой сидел, указал на дверь, что они расценили как приглашение войти внутрь.

Они оказались в просторной комнате со стенами, похожими на татуированную плоть, которые были сплошь увешаны гравюрами с изображениями демонов и драконов всех мастей. У Стивена зачесалась кожа.

В пляшущем свете красного фонаря эти нарисованные монстры будто двигались, мерцали и подергивались; на лбу у Стивена выступили капельки пота – и он увидел, что Мэтти, несмотря на уверенный тон, тоже покрылся испариной.

Было так темно, что прошло некоторое время, прежде чем они поняли, что не одни. Стивен даже вздрогнул и охнул, когда из тени медленно появился человек и по-английски спросил, что им нужно.

– Ирэдзуми, – снова сказал Мэтти (Стивен уже догадался, что это значит «татуировка»), и человек кивнул и махнул рукой на гравюры, предлагая им выбрать рисунок. Взгляд же Стивена больше притягивали иглы, заостренные стержни и бамбуковые палочки, разложенные на столике рядом.

Мэтти подошел к стенам и, ухмыляясь, повернулся к нему.

– Только посмотри, – восторженно сказал он.