– Смотров звонил вчера?

– И мне звонил. Наставлял. Предупреждал. Гневался. Что-то он скрывает от нас, Настя. То, что касается погибшей артистки.

– Нет, той, что упала в оркестровую яму и сломала себе шею. Что-то ему не нравится, а озвучивать он боится.

– Он не боится, – поправила его Настя, откусывая пирожное. – Он опасается, что мы допрыгаемся до возбуждения уголовного дела. А там сплошной подвох.

– Мотив! Я вот пыжусь, верчусь, беспокоюсь, а до сих пор не уловила мотива. Вот если Мишиной кто-то помог, то это Лопачева, так? Ей это зачем?

– Чтобы выйти замуж за Мишина.

– Так, а чего тогда она вместо того, чтобы поскорее выйти за него замуж, берет и кончает жизнь самоубийством?! И Гриша при чем?

Настя откусила от корзиночки еще, вымазав верхнюю губу белковым кремом.

– Какой такой Гриша?

Грибов уставился ненормальным взглядом на ее губы. Настя уловила, противно сощурилась. Пришлось отвернуться.

– Гриша – парень моей подруги Саши. Ты с ней только что познакомился, – пояснила она, вытирая рот салфеткой, которую нашла у него в бардачке.

Без спросу, между прочим, шарила там.

И Настя начала рассказывать историю их отношений.

На его взгляд, весьма и весьма странных. Сводились они в основном к тому, что Саша его обслуживала. А он все время наблюдал за ссорами соседей из дома напротив – Мишиных. И именно на его глазах погибла Мишина Инга. А перед этим у нее побывала в гостях Лопачева. Она же потом тоже покончила с собой. А у нее перед этим побывал тот самый Гриша, который…

– Наблюдал за Мишиными, – перебил ее Грибов. – Понял я.

– Что ты понял? – Настя полезла за второй корзиночкой.

– Что это замкнутый круг.

И закрывать глаза на все это – преступно. И если как сотрудники мы инициировать не можем. То можем сделать это как… – Он замолчал, подыскивая слова.

– Как кто? – поторопила она его с ответом.

– Как неравнодушные граждане. К примеру, как вот этот бегун Олег. Ему же это все параллельно. А он вызвался нам помогать.

– Ну, скорее Саше. По-моему, она ему нравится, – одобряюще заулыбалась Настя. – Он кажется хорошим человеком.

– А Гриша? Он тебе каким показался?

– Гриша показался красивым, – не раздумывая, нанесла Настя удар Грибову в самое солнечное сплетение.

 – С первого взгляда и навсегда – он красивый. Красивый мерзавец.

Грибов отдышался. «Мерзавец» примирил его с «красавцем» и позволил успокоиться.

– И надо найти мотив, Гриб. Он точно есть. У самого запутанного, самого безнадежного дела всегда имеется мотив.

К поликлинике они подъехали с разницей в пять минут. Олег уже договаривался на шлагбауме с охранником, чтобы пропустили его знакомых.

– Это мои пациенты, – прокомментировал он. – Им удобнее сегодня, хотя и выходной день.