И ей тоже важно понравиться девушке сына. У них с Валеркой больше никого не было. Только мама и сын. И теперь вот она.

– Здрас-сте, – пробормотала Настя, шагнув вперед. – Я Настя.

– Здрас-сте, – так же проговорила женщина и тоже шагнула вперед. – Я Валя. Можешь так меня называть.

Это подкупало. Сокращало дистанцию. Надо было что-то еще сказать, а что, она не представляла. Но молчать было нельзя.

– Я не очень такая, знаете… – сморщила кислую гримасу Настя. – Понятия не имею, что Гриб во мне нашел?

Сзади сбоку раздался прерывистый вздох Валеры. Блин, она же обещала!

– Ой! – Настя прикрыла рот кончиками пальцев. – Простите. Привыкла на работе…

– Ничего страшного, – вдруг рассмеялась Валентина. – Я тоже его так в детстве называла. Особенно когда проштрафится. А сейчас… Иди ко мне, детка…

И они обнялись, и стояли, как дуры, в обнимку, и с чего-то всхлипывали. Гриб еле их разнял, уводя за ворота. А там на высокой веранде уже был накрыт стол. И курочка «дышала» хрустящей корочкой. И ледяной компот вишневый в высоком отпотевшем графине стоял в центре стола.

Они ели, говорили, снова ели – вкусно было невозможно как. Валерка все Настю нахваливал, что она благодаря своей настырности раскрыла сразу три убийства. И Мишина дожала до признательного показания. И их Смотров потом все косился в ее сторону и задавался вопросом: кто ее такой воспитал?

– Какой? – поинтересовалась Валентина.

– Целеустремленной, проницательной, не поддающейся ни на какие уговоры. Он же ей не разрешал во все это лезть. А она лезла и лезла. И, как результат, Мишин арестован. Кстати, Настюша, а что там с Григорием Артюховым? Он выбрал кого-то из твоих подруг или нет?

– Ой, там все сложно. Гриша вроде с Тамарой. Но Саша все время караулит их у дома. И уговаривает его вернуться.

– Ого, как интересно. Хочу подробностей! – загорелись азартом глаза Валентины.

Пришлось рассказывать всю историю с самого начала. Потом пересказывать что-то из непонятого. За долгими разговорами не заметили, как прошло три часа. Вдруг выглянуло солнце. И мелкие капли дождя на траве и листьях засветилась алмазной пылью. И так это было красиво, что Настя ахнула.

И тут же начала всех заставлять рассмотреть то, что она увидела. Делала фотографии на телефон, увеличивала. Горячилась и даже немного сердилась, когда Гриб не находил в этом ничего особенного. Потом все вместе убирали со стола, мыли посуду. Пили чай. Неожиданно Настя захотела обучиться печь блинчики, которых съела за чаем ужас сколько. Вышло лишь с пятого блина. Но вышло же!

Когда поехали обратно в Москву, она задремала. И чуть не прослушала, как Гриб проговорил:

– Мама сказала, что ты замечательная. Ты ей очень понравилась.

– И мне все понравилось, и мама твоя то-же, – сонно отозвалась она.